Книги
Реклама
Алексей Гудзь-Марков. Домонгольская Русь в летописных сводах V-XIII вв

Западная Русь 1223-1227 гг.


Повествуя об истории Руси 1223—1237 гг., прежде обратимся к западным и южным землям.
Александр Всеволодович не мог простить Даниилу Романовичу страшной для Белза ночи и, узнав о разладе между Даниилом и Мстиславом Мстиславовичем, стал склонять Мстислава к войне с Даниилом.
В 1225 г. Мстислав подошел на «Лысоую Гороу». А Даниил уехал в Польшу, к Лешку. Вскоре Александр Всеволодович и Мстислав едва успели укрыться в Белзе от Даниила и его союзников. Мстислав вернулся из Белза в Галич, а Даниил с поляками принялся воевать галицкие земли вокруг «Любачева» и пленил всю волость «Бельзеськоую и Червеньскоую».
Стерегший Волынь Василий Романович подивился множеству стад «коньска и кобылья», пригнанных братом. Богатая добыча вызвала зависть у помогавших Даниилу поляков.
В Киеве после гибели Мстислава Романовича весной 1223 г. сел двоюродный брат великого князя Владимир Рюрикович. К нему за помощью против Даниила и поляков обратился Мстислав Мстиславович. Кроме того, Мстислав призвал половецкого хана Котяна. Александр Белзский продолжал уверять Мстислава, что Даниил хочет убить тестя (Мстислава) и добыть Галич.

У Мстислава были основания тому верить, но не забудем, что Даниил доводился зятем Мстиславу, и дело, к счастью, кончилось миром.
Александр прислал к Мстиславу своего мужа Яна, и он стал уверять князя в том, что Даниил во второй раз ведет на Мстислава поляков.
Мстислав встретился с Даниилом в «Перемили» и подарил зятю великолепного коня по прозвищу «Актазъ». Не забыл Мстислав и о дочери Анне. Ей князь преподнес множество даров. Там же был утвержден мир на западе Руси.
Ярославовичи предложили Мстиславу отобрать Белз у Александра «за соромъ свои». Но Мстислав был слишком мудр, чтобы разменивать честь на волость.
В 1226 г. галицкому боярину «Жирославоу» пришло в голову распустить слух, что Мстислав идет в степь за ханом Котяном, чтобы «избить» галицкое боярство. Любви между князем и боярами в Галиче не было в помине, и это делало злонамеренный слух весьма похожим на правду.
Галицкие бояре собрались и уехали в волость «Перемышлескоую в горы Кавокасьския» (Карпатские). Из свитых на каменистых скалах гнезд приободрившиеся бояре отправили на Днепр к Мстиславу Мстиславовичу послов, веля передать князю сказанное Жирославом.
Мстислав отправил к боярам «отца своего Тимофея» (духовника) с клятвой в том, что князь худого и в голове не держит. Бояре с гор вернулись в города, а Жирослав из Галича был изгнан и нашел прибежище у Изяслава.

Черторыйск. Реконструкция П. А. Раппопорта, рис. Е.Д. Шеко


Скоро из Перемышля бежал зять Мстислава, сын Андрея Венгерского Андрей. Принц послушал еще одного галицкого боярина «Семьюнка Чермьнаго».
Зимой 1226 г. Андрей Венгерский выступил в Галицию и оказался под Перемышлем. В городе сидел «Юрьеви тогда тысящюу держащю». Перемышль был сдан, а Юрий бежал к Мстиславу.
Андрей оставил Звенигород и послал войско к Галичу. Король не смел сам поехать к городу, ибо «волъхвы Оугорьскыя» предсказали Андрею: «Яко оузревшоу Галичь не быти емоу живоу».
Андрея Венгерского в походе сопровождал знакомый нам польский воевода Пакослав с полком. От Звенигорода Андрей подошел к Теребовлю и овладел городом. Далее венгры заняли Тиомель и подошли к Кременцу. Под Кременцом королю дали сражение и побили немало венгров.
От Кременца Мстислав послал к Даниилу боярина «Соудислава», прося не отступать от мира. От Кременца венгры отступили к Звенигороду. А Мстислав удерживал Галич.
Наконец неприятели съехались, и произошло генеральное сражение. Мстислав одолел. Русские гнали венгров до их стана, и среди убитых оказался королевский воевода Мартиниш. Сам Андрей Венгерский «смятеся оумомъ» и поспешил прочь из Галиции.
К Мстиславу «ко Городъкоу» приехал Даниил Романович с братом Васильком и с Глебом (непонятно, чей сын). Романовичи надеялись получить от тестя вожделенный Галич, но в дело снова вмешались галицкие бояре.
Когда Романовичи призвали Мстислава покончить с Андреем, говоря, что король близко и по «Лохти» ходит, боярин «Соудиславъ», стремясь выгородить венгров и их короля, «имеяше бо в немъ надежоу великоу», стал отговаривать Мстислава.
В помощь Андрею Венгерскому выступил Лешко Польский. Даниил стал «бранящю» ему, не пуская к венграм. Андрею зимой 1226—1227 гг. удалось ускользнуть из Галиции за Карпаты. Следом за королем в Венгрию поехали опальный боярин Жирослав и давший ему приют Изяслав.
Когда венгры окончательно покинули Галицию, боярин Судне лав снова подступил к Мстиславу, склоняя князя отдать обрученную ранее с венгерским принцем дочь за Андрея, бежавшего из Перемышля и навлекшего на Галицию короля. Судислав прямо заявил Мстиславу, что галицкие «бояре не хотять тебе», а без них князю Галиции не удержать. Мстислав возражал, не желая возвращать венгров, и хотел отдать Галич Даниилу. Желали видеть Даниила в Галичe и простые люди. Но «Глебови же Зеремеевичю и Соудиславоу» удалось убедить Мстислава отдать Галич венгерскому принцу Андрею.
Венгры вновь вернулись в Галич, к удовольствию боярства и к неудовольствию остального населения. Мстислав взял себе «Понизье», земли ниже Галича по Днестру.
Невольно задаешься вопросом: в чем причина столь убежденного западничества галицких бояр, интригами перечеркивавших результаты выигранных Русью сражений и целых войн? Впрочем, только ли галицкое боярство творило подобные чудеса? К сожалению, эта черта вообще присуща значительной части русской знати.

Тем временем скончался Мстислав Ярославович Немый. Князь, по-отечески относясь к Даниилу, завещал свои города и сына Ивана заботам Даниила Романовича. Иван скоро умер, и города его отца были заняты: Луцк Ярославом Ингваровичем, а Черторыйск жителями Пинска.
Даниил те города стал требовать себе, и начались бесчисленные «рати и великыя троуды». Однажды Даниил с дружиной приехал на молитву к св. Николаю в «Жидичинъ». Там оказался державший Луцк Ярослав. Бояре подступили к Даниилу, говоря, что трудно представить лучший момент для расправы. Даниил ответил, что приехал к св. Николаю и творить иного не желает.
Даниил послал к Луцку своих бояр «Андрея, Вячеслава, Гаврила, Ивана». Ярослав Ингварович ехал к Луцку с женой, но не успел. У одного из воинов Даниила по имени «Олексию Орешькомъ» был очень быстрый конь. Он и догнал Ярослава перед самыми воротами Луцка.
В тот день жители Луцка закрылись, а наутро, увидев стяги Даниила Романовича, сдали город князю. Даниил отдал Луцк и Пересопницу брату Васильку. Ранее Василько овладел Брестом.
В 1227 г. ятвяги завоевали земли вокруг Бреста. Даниил и Василько выехали из Владимира-Волынского и погнались за ятвягами. Князья были молоды, но уже по-мужски сильны и с копьями наперевес, опережая свои дружины, бились с ятвягами.
Решив вопрос с Луцком, Даниил отправил к уехавшему в Торческ тестю Мстиславу Мстиславовичу посла «Дьмьяна», веля передать, что не подобает пинянам держать Черторыйск. Демьян от Мстислава услышал нечто иное. Мстислав велел Демьяну передать, что он винится и сожалеет, что не отдал Даниилу Галича. Мстислав сказал, что боярин Судислав его обольстил. Мстислав добавил, что той беде можно помочь, совместно выступив к Галичу. Даниилу будет стол отца в Галиче, а Мстиславу — Понизовье. А про Черторыйск Мстислав не возражал.

венигород. XII —XIII вв.Реконструкция Т.А. Трегубовой по материалам А.А. Ратина, П.А. Раппопорта, B.C. Терского-Шеломенцова


В субботу утром, под пасху «на великъ днь», Демьян приехал во Владимир-Волынский. А в пасхальное утро Даниил и Владимир подходили к Черторыйску. В ночь на понедельник город обступили со всех сторон. Тогда под Даниилом застрелили коня. Наутро Черторыйск взяли приступом и схватили сидевшего в городе князя.
А в те дни в Торческе умирал Мстислав Мстиславович. В скольких грандиозных сражениях участвовал этот князь! Перед смертью Мстислав пожелал увидеть Даниила, дабы поручить его заботам своих детей. И снова вмешались бояре. «Глебъ же Зеремеевичь» не допустил Даниила к тестю.
Похоронили Мстислава Мстиславовича в Киеве. Это был один из замечательных русских князей. Его, как и отца, недаром назвали Храбрым. А был князь великодушен и по-русски широк душой.
Взятому в Луцке Ярославу Ингваровичу в утешение в 1227 г. дали города «Перемиль и потом ь Межибожие».
В 1228 г. князь Ростислав Пинский (быть может, потомок Святополка II) беспрестанно жаловался сидевшему в Киеве Владимиру Рюриковичу на то, что Даниил пленил его детей и волость. Несмотря на хлопоты митрополита Кирилла о мире, в Киеве было решено выступить против Даниила. Владимир Рюрикович собрал войско. Подошли Михаил Всеволодович Черниговский и половецкий хан Котян. У самого Владимира Рюриковича к Даниилу был давний счет, ибо сей князь хорошо помнил, что его отец (Рюрик Ростиславович) был пострижен в монахи Романом Мстиславовичем, отцом Даниила. Владимир Рюрикович решил, что долг пора вернуть, и осадил волынский город Каменец. С киевским князем город осадили «князи и Коуряны и Пиняны и Новогородци и Тоуровьци».
Даниил поспешил за помощью в Польшу, а боярина Павла отправил к хану Котяну с предложением о мире. Видно, что-то и сверх того шепнул Павел половецкому хану, ибо вместо того, чтобы стоять под Каменцем, Котян пошел в Галицию, «повоевал» ее земли и ушел в степь. Тем самым был упрежден союзник Владимира Рюриковича и Михаила Всеволодовича Черниговского, сидевший в Галиче венгерский принц Андрей с боярином «Соудиславом».
Осаду с Каменца сняли, и уже Даниил с Васильком и пришедшие с ними поляки с воеводой Пакославом и Александром
(Всеволодовичем Белзским) от Владимира-Волынского пошли к Киеву. С Даниилом шли его бояре «Вихала и Воротиславъ Петровичь Юрии Толигневичь». К счастью, дело закончилось миром, и поляки вернулись по домам без сражения.

Перемышль. Вид города в начале XVII в. Гравюра


В 1229 г. (по Ипатьевской летописи) в Польше на княжеском съезде «Стополкомъ. Одовичемъ Володиславомъ» был убит союзник Даниила Лешко («Льстько») «светомъ бояръ неверных».
Новым союзником Даниила и Василька Романовичей в Польше стал брат Лешка Конрад Мазовецкий. Скоро Романовичи выступили в поход в помощь Конраду на «Володислава на старого». Стеречь Волынь Романовичи оставили «Володимера Пиньского» (Владимира Ростиславовича Пинского) и «Оугровьчаны и Берестьяны» (жителей городов Угровеска и Берестья). Посадили эту силу в Берестье, ибо стерегли Волынь от ятвягов.
Тем временем польские земли «воевали» литовцы. Считалось, что Литва союзна Волыни, и оттого литовцы без боязни остановились под Берестьем. Владимир Пинский рассудил «оже есте мирни но мне есте не мирни». Быть может, Владимир имел в виду Пинскую волость, страдавшую от набегов литвы. Князь Владимир вышел из Берестья и побил литовцев.
Даниил и Василько Романовичи объединились с Конрадом и выступили к польскому городу «Калешю». Полки союзников подошли к «Ветроу» и утром, перейдя реку «Пресноу», продолжили движение к Калешу. К ночи начался такой сильный дождь, что у тех, кто под него попал, было ощущение, будто кто-то противится продвижению войска.
Между тем полки вступили на земли неприятеля и принялись «воевать» села. «Роусь» пошла до «Милича и Старогорода» и, заняв несколько сел «Воротиславьскых», вернулась в лагерь с немалой добычей.

У поляков не было большого желания сражаться с соотечественниками. Тем не менее наутро Романовичи подступили к Калешу. Конрад также поднял свои полки, хотя и не без уговоров.
Подошли к воротам Калеша. На другую сторону города послали «Мирослава». Калеш окружили со всех сторон. В это время разлился весенний паводок. Калеш стоял среди воды подобно острову и был окружен густыми зарослями лозы и вербы. Горожане принялись с «забралъ» метать камни. И летели камни на осаждавших подобно дождю и «возводныи мостъ и жеравецъ вожьгоша».
Осаждавшие стояли в воде и из-за зарослей не видели, где наступают, а где отступают. Загорелись ворота Калеша, но горожане пожар погасили. Романовичи принялись ходить вокруг города и стрелять по оборонявшим стены. К вечеру осаждавшие вернулись в легер1 и стали сушить одежду у костров.
Один из русских бояр «Станислав Микоуличь» сообщил Даниилу, что в том месте, где он днем стоял, воды не было, ибо там гребень высокий. Князь сел на коня, подъехал к городу и сам в том убедился. Ночью поведал о гребне Даниил Конраду и добавил, что коли «ведале место се то градъ приять бы былъ».
Утром русские подступили к Калешу. Камни со стен на этот раз не летели. Горожане попросили Конрада о переговорах, прося прислать «Пакослава и Мьстиоця». Эти воеводы предложили Даниилу, «изменивъ ризы свое» (сменив облик), присутствовать на переговорах. Даниил ехать не хотел, да его уговорил брат Василий. Даниил надел на себя «шеломъ Пакославь» и стал позади воеводы.
Стоявшие на «заборолах» крепостной стены люди просили Пакослава передать Конраду, что они такие же поляки, как и он. Еще пристыдили Конрада, говоря, какую он примет славу, если «Роуская хороуговь станеть на забралехъ» Калеша, и кому от того честь будет.
Пакослав ответил горожанам, что Конрад рад поступить милостиво с Калишем, но Даниил «лють зело» и от города отступить не хочет. Пакослав рассмеялся и, показав на стоявшего позади человека, сказал: «А се стоить самъ». Даниил снял при тех словах шлем.
Даниил в этот день много смеялся и «вестовавшоу» с горожанами. Они просили у князя мира. Даниил взял у калишан двух мужей и приехал с ними к Конраду. А Конрад заключил мир с городом, но взял «талъ» (заложников), дабы мир не оказался скоротечным.
Русские воины стали в лагере с множеством набранной в окрестных селах челядью. Тогда же «Роусь и Ляхове» поклялись: если будет война, то не воевать «Ляхомъ Роуское челяди ни Роуси Лядьской». С тем Романовичи вернулись на Волынь «в домъ свои с честью». Гордились Романовичи помимо прочего и тем, что никто до них, кроме Владимира I, так глубоко в землю «Лядскоу» не заходил.
Скоро Василий Романович уехал в Суздаль к Юрию Всеволодовичу на свадьбу своего шурина. С Василием в залесские земли поехали «Мирослав» и другие западнорусские бояре. А Даниил в ту пору находился в «Оугоровьсце». Сюда из Галича прислали весть, что «Соудислав» ушел в Понизье, а в Галиче остался венгерский принц. Даниил давно ожидал такой новости. Он послал «Дьмьяна на Соудислава», а сам с небольшой дружиной поехал из «Оугревеска» к Галичу.
На третий день пути, к ночи, Даниил был под Галичем. Тем временем боярин Судислав «не стерпе передъ Демьяномъ» гнал коня к Галичу.
Даниил нашел ворота Галича запертыми. Тогда князь взял боярский двор Судислава, стоявший под Галичем.
В усадьбе Даниил увидел «вина и воща и корма и копии и стрелъ. пристраньно видити» и немало подивился складу провизии и оружия.
Пока князь осматривал боярские погреба и службы, его дружинники «испилися» и Даниилу пришлось отвести их за Днестр.
Ночью в Галич примчался «Соудислав». Об этом стало известно Даниилу, ставшему в «Оугльницехъ» на берегу Днестра. А на Днестре стоял лед.
Из Галича вышли венгры и горожане, и началась перестрелка через реку. К вечеру лед треснул, и вода стала заливать пойму. Недалеко от Галича через Днестр был переброшен мост, и Даниил на него рассчитывал. Но вечером, «лихыи Семьюнько подобный лисици» мост зажег.
Даниил опечалился, но скоро в его лагерь приехал «Дьмянъ» со всеми галицкими боярами «со Милославомъ и со Володиславомъ и с иными боярами». Даниил повеселел, ибо приезд означал присягу галичан новому князю.

К Галичу подошел Владимир Ингварович. Полки перешли Днестр и с четырех сторон приступили к Галичу «от Боброкы доже и до рекы Оушици и Проута».
Скоро Галич сдался Даниилу Романовичу. Принца Андрея Даниил отпустил, помня доброту его отца Андрея, некогда принявшего у себя Даниила малышом.
С венграми из Галича выехал бярин «Соудислав». В него народ «Метахоу камение». По приезде в Венгрию он подступил к королю, убеждая идти к Галичу, пока Даниил не окреп.
Войско венгров, выступившее в Западную Русь, возглавил сын короля Бела. Когда венгры шли долинами Карпатских гор, на берегах открылись «хляби нбсныя». Горные ручьи превратились в буйные, сметавшие все на своем пути потоки. Кони стали тонуть, а воины полезли на горы, стремясь не попасть в воду.
Тем не менее Бела дошел до Галича. Даниил, призвав поляков и половцев «Котяневы» в помощь, отправил к Беле послом Демьяна. Переговоры ничего не дали.
За венгров выступили половцы «Беговаръсови». И тут на Белу судьба напустила «раноу фараоновоу» (непонятный недуг). Бела отчаялся взять Галич, бросил войско и поехал в Венгрию. Оставшиеся под городом венгерские «ороужники многи и фаревники» стали избиваться галичанами. Немало венгров перетопили в реках. Многие из них умерли от ран или сгинули неведомо как.
Бела от Галича пошел к «Василевоу» и там переправился через Днестр. Далее он поехал к реке Прут.
Так Даниилу Романовичу в 1229 г. удалось не только занять, но и удержать Галич. А это подчас было гораздо сложнее.
В 1230 г. галицкие бояре стали затевать заговоры, стремясь устранить Даниила. Союзником бояр выступил Александр Всеволодович Белзский, двоюродный брат Романовичей и их давний недруг.
Решили сжечь Романовичей вместе с домом, в котором князья располагались. Когда все было готово, Василий вышел из дому и обнажил меч, «играя на слоугоу королева». Слуга, также играя, схватил щит, обороняясь от Василия. Эту сцену довелось увидеть «Малибоговидьчьмь». Бояре решили, что Романовичам стало известно о заговоре, и побежали прочь. Так они выдали свои намерения.
Василий из Галиции уехал во Владимир-Волынский. А Даниила пригласил на пир один из галицких бояр «Филипъ безбожный», сидевший в собственной укрепленной усадьбе в Вишне (к западу от Львова). В Вишне хотели учинить расправу над князем. И снова в сговор с боярами вступил Александр из Белза.
Когда Даниил приехал во «Браневича», к нему пришел транспорт с солью от «тысячкого его, Демьяна». Верный Демьян предостерег князя, сказав, что пир у Филипа в Вишне «золь есть». Даниил повернул к Галичу и послал сказать брату Василию, чтобы выступил к Белзу. Александр Всеволодович от Василия убежал в Перемышль. А Василий присоеднил Белз к своей волости — Волыни. Затем Романовичи послали «Ивана... седелничего» на бояр «Молибоговичихъ и по Волъдрисе».
«Сидельничем Иваномъ Михалковичемъ» было пленено двадцать восемь галицких бояр.
Даниил ни одному из бояр худого не сделал и скоро отпустил. Спустя немного времени один из тех бояр на пиру «лице зали» Даниилу «чашею». Князь был мудр и терпелив «и то емоу стерпевшоу».
В 1231 г. (по Ипатьевской летописи) Даниил в Галиче собрал восемнадцать ближайших отроков с тысяцким Демьяном на совет и, поведав о намерении выступить против врагов, спросил окружавших, верны ли они ему. Присутствующие поклялись в преданности князю. А «соцкыи же Микоула» повторил сказанное еще Романом о галичанах: «Не погнетши пчелъ медоу не едать».
Даниил помолился, принял в помощь боярина своего «Мирославоу» и с немногими ратниками, выступил к Перемышлю. Галицкие бояре, как и прежде, были неверны Даниилу и шли с ним «мнещеся яко верни соуть».
Александр Всеволодович из Перемышля бежал в Санок, бросив в городе все свое состояние. С Александром ехал «Шельвъ». Был тот муж храбр, да оказался «събоденъ» (сбит) с коня и скончался. А «неверныии же Володиславъ Юрьевич с ним (с Александром) светъ створь».
Оказавшись в Венгрии, Александр увиделся с «Соудиславом». Стоит ли говорить, что при встрече было сказано о Романовичах.
Венгры в который раз выступили в Галицию, и скоро король Андрей с сыновьями Белой и Андреем приблизились к городу «Ярославу». В городе довелось сидеть боярам Романовичей «Давыдови Вышатичю» и « Васильеви Гавриловичи)». Город затворил ворота, и гарнизон «бился» с венграми до захода солнца.
Вечером Давыд Вышатич «оуполошивъшоуся». Виной тому была боярская теща. Эта женщина хранила верность «Соудиславу» и была «кормильчья Нездиловая матерью бо си наречашеть ю». Теща внушила Давыду, что города не удержать.
Но выступил боярин Василий Гаврилович. Он стал призывать Давыда не губить чести их князя. А Давыд хотел город сдать.
От венгров приехал «Чакови». Он сообщил осажденным, что капитуляции не примут, ибо много жертв у венгров. Василий Гаврилович продолжал крепко биться с городских заборол. Но все же город Ярослав был сдан королю, и венгры двинулись к Галичу.
Боярин «Климята» с «Голыхъ горъ» перебежал от Даниила Романовича к королю. Следом за Климятой венграм сдались все галицкие бояре.
Андрей Венгерский из Галиции подошел к Владимиру-Волынскому, стремясь расправиться с Романовичами в их гнезде. Увидев город, король подивился его мощи и сказал, что таких городов «не изобретохъ ни в Немечкыхъ странахъ».
На стенах Владимира-Волынского венгры увидели «ороужникомъ стоящимъ... блистахоуся щити и ороужници подобии солнцю». В столице Волыни сидел боярин «Мирославъ». Он был храбр, но «смоутися оумомъ» и заключил мир с королем, не имея на то разрешения Романовичей.
Васильку Романовичу пришлось уступить «Белъзъ и Червенъ» пришедшему с королем Александру Всеволодовичу. В Галиче король посадил сына Андрея «светомъ неверьныхъ Галичанъ».
Боярин Мирослав заперся в усадьбе около «Чьрвьна» и «имел укоры» от Романовичей. Сам князь Даниил «прия великъ пленъ», у города «Бьзкоу» воюя.
С тем Андрей Венгерский ушел за Карпаты. А жизнь на Руси шла своим чередом. К Даниилу из Киева приехал Великий князь Владимир Рюрикович, прося помощи против шедшего на столицу Михаила Всеволодовича Черниговского. Даниил князей помирил. Но это не означало, что Ольговичи отказались от честолюбивых замыслов.
За услуги Даниил получил часть «Роускои» земли — Торческ. Даниил отдал город детям Мстислава Ярославовича Немого «шюрятомъ своимъ», находившимся под опекой Романовичей.
В 1231 г. (по Ипатьевской летописи) Андрей Венгерский вновь выступил на Русь. Венгры двигались к «Белобережью». Из Киева от Даниила в сторожах поехал боярин Володислав. Венгров встретили в Белобережье и «бились» с ними через реку Случь «и гониша до рекы Деревное из леса Чертова».
Володислав уведомил Даниила и Владимира Рюриковича в Киеве о столкновении с венграми на Случи. А Даниил сказал Владимиру Рюриковичу, что идут не на него, а на них обоих. Даниил попросил Владимира отпустить его из Киева, дабы он зашел венграм «взадъ».
Поняв этот план, венгры отступили к Галичу. Получалось, что Киев надо было стеречь и от Ольговичей, и от венгров, и потомкам Мономаха надлежало держаться вместе.
Даниил встретился с братом Василием у города Шумска. Там же Даниил «повестоваста» о реку «Велью» с пришедшим против Романовича венгерским королем Андреем и с бывшими у венгров Александром Всеволодовичем Белзским и боярином Глебом Зеремеевичем. Увидел за рекой Вельей Даниил и «князи Болоховьсции» (1231 г. по Ипатьевской летописи).
Это были князья земель (Болоховских), лежащих в верховьях Южного Буга. Летописцы не упоминают ни имен, ни родства болоховских князей. Это позволяет предположить, что они не были потомками Владимира I и его сына Ярослава Мудрого. Мы помним о князьях древлян, вятичей и других восточнославянских союзов X — XI вв. Еще в 1082 —1083 гг. Владимир II Мономах ходил в землю вятичей на местного князька Ходоту. Бол оховские земли располагаются в лесостепях правобережья среднего и нижнего Днепра, и их зависимость от Киева и от Ярославовичей в X —XIII вв. была невелика. Ярославовичам либо не было дела до болоховских земель, либо они состояли с болоховскими князьями в родстве, либо жить в верховьях Южного Буга было столь небезопасно, что болоховское княжение мало кого прельщало. Так или иначе болоховские князья враждовали с Даниилом и поддерживали венгров.
Поутру Даниил перешел реку Велью «на Шоумьскъ» и, перекрестившись, двинулся к «Торчевоу». Навстречу князю двинул полки венгерский принц Андрей. Даниил и Василий стали на возвышении. Венгры шли на русь равниной.
Даниил повел в сражение большой полк, устроенный «храбрыми людми» и сверкавший «светлымъ ороужьемь». Венгры постарались избежать столкновения с Даниилом и стали биться с полками тысяцкого Демьяна и Василия Романовича. Демьян сражался с боярином «Соудиславомъ», давним союзником венгров. Даниил заехал венграм в тыл, сломал копье, достал меч и смутил собственного тысяцкого Демьяна, ибо тот «мнящоу яко все ратнии соуть и возбегоша пред нимъ».

Даниил стал пробиваться на помощь брату Василию и встретился со своим боярином «Мирославомъ». Стали «биться» князь и боярин с венграми сообща. На стяг Василия Романовича, собрав венгров, двинулся галицкий боярин «Глебъ Зеремеевичь». А «сулица» Василия уже была вся в крови, доспехи князя были иссечены ударами мечей.
Полк Василия победил венгров и погнал их до лагеря и стяга принца Андрея. Венгры частично разбежались, частично отступили к Галичу. В полку Даниила было убито пять воинов, но под конец сражения «наворотися дроужина Данилова на бегъ».
Среди павших бояр Даниила летописец называет имена «Ратиславъ Юрьевичь. Моиси. Степанъ братъ его. Юрьи Яневичь». Сражение ничего не решило, и Галиция осталась во власти венгров и местных бояр.
Утром следующего после сражения дня Даниил не знал, где находится его мужественный брат и жив ли он. Впрочем, вскоре Романовичи увиделись.
Спустя немного времени приехали к Даниилу и Василию послы от Александра Всеволодовича Белзского. Двоюродный брат, разуверившись в силе венгров, просил Романовичей принять его любовь. Отказано в том не было. Даниил поехал с Александром к городу «Плесньскоу», ибо там сидели враждебные Романовичам бояре «Аръбоузовичи». Плеснеск был взят, и из него Даниил поехал во Владимир-Волынский.
В 1233 г. (по Ипатьевской летописи) принц Андрей и боярин Судислав отправили на Даниила Венгерского воеводу «Дьяниша». А Даниил съездил в Киев и привел в помощь половцев и одного из Ольговичей — Изяслава Владимировича. Поддерживал Даниила и Великий князь киевский Владимир Рюрикович.
Изяслав Владимирович, вместо того чтобы воевать с венграми, разорил волость Романовичей, взял город «Тихомль» в верховьях Горыни и вернулся восвояси, предоставив Даниилу, хану Котяну и Владимиру Рюриковичу бороться с венграми самостоятельно.
Неприятели сошлись у волынского города Перемиля и стали «биться о мостъ» через реку Стырь. Венгры от Перемиля отошли к Галичу и «порокы пометаша». Видно, воевода Дьяниш решил брать приступом едва не сам Владимир-Волынский.
Даниил и Владимир Рюрикович, поняв, что, пока венгры сидят в Галиче, покою от них на Руси не будет, двинулись к Днестру. У города «Боужьска» в верховьях Западного Буга князья встретили Василия и Александра Всеволодовичей.
Из Бужска Владимир Рюрикович уехал стеречь от Ольговичей Киев. Уехал и хан Котян.
В 1234 г. боярин «Глебъ Зеремеевичь» перебежал от принца Андрея к Даниилу.
Наконец Даниил и Василий Романовичи подступили к Галичу. Видно, несколько лет правления венгров не вызвало к ним любви у населения, и большая половина города вышла на берег Днестра встречать Даниила. Были среди людей и «Доброелавъ и Глебъ инии бояре мнози».
Заперевшиеся в Галиче принц Андрей, его воевода Дьяниш и боярин «Соудислав» начали голодать, но города не сдавали. Даниил простоял под Галичем девять недель «жда ледоу», чтобы перейти Днестр. Когда реку перешли, «Соудиславъ» послал к Александру Всеволодовичу, обещая дать ему Галич, если он отступится от Даниила. Александр уехал от города.
И тут умер венгерский принц Андрей. Был он молод, и смерть его странна. Уж не повинны ли... впрочем, о том данных нет.
Галичане, узнав о смерти Андрея, послали к Даниилу «Чермьного Семьюнька» с новостью. Боярин «Соудислав» поспешил с отъездом в Венгрию. А Александр Всеволодович, страшась предательства, поехал в Киев к тестю (Владимиру Рюриковичу).
Даниил Романович сел в Галиче, и, когда узнал о том, что Александр спешит укрыться в Киеве, послал за ним погоню. Догнали
Александра в «Полономь» и схватили его в «лоузе Хоморьскомь». Более о том князе известий нет, и судьба его, по-видимому, была печальна.
Даниил, занимая Галич, не спал три дня и три ночи. Князь мечтал об отдыхе. Из Киева в Галич приехал сын Владимира Рюриковича Ростислав. И визит не был просто данью вежливости. На Владимира ополчились Ольговичи, и у Даниила просили помощи. Несмотря на усталость, Даниил собрал полки и выступил к Киеву.
А в это время Михаил Всеволодович, старейший из Ольговичей, уже стоял под Киевом. Узнав о подходе Даниила, Михаил ушел на левый берег Днепра. Это было продолжение старого спора Ольговичей и Мономашевичей за Киев.
Даниил переправился через Днепр и пошел к Чернигову. К Даниилу присоединился один из Ольговичей — Мстислав Глебович. Возможно, он не ладил с двоюродным братом Михаилом Всеволодовичем.
Даниил Романович в походе 1234 г. взял города по Десне «Хороборъ и Сосницю и Сновескь» и иные. После этого Даниил подступил к Чернигову.
Город защищался. Под его стенами поставили таран «меташа бо каменемъ полтора перестрела». А камни были таковы, что их едва поднимали четверо здоровых мужчин.
С Ольговичами помирились, и Даниил вернулся в Киев. Один из Ольговичей — Изяслав Владимирович — к миру «не престаше» и привел на Киев половцев.
Даниил с полком, провоевав «от крщния до вознесения», страшно устал. Зная, что половцы воюют под Киевом, Даниил собрался идти на Волынь «лесною страною», то есть тропами припятского полесья, да Владимир Рюрикович умолил князя не оставлять Киева. О том просил Даниила и его боярин Мирослав.
Половцев русские князья встретили у Звенигорода. Оглядев неприятеля, Владимир Рюрикович и Мирослав решили вернуться в Киев. Но Даниил заявил, что так воину поступать не подобает, но или «победоу прияти или пастися от ратных».
Сразились с половцами у «Торьчского». Под Даниилом застрелили гнедого коня, и сражение было русью проиграно. Владимир Рюрикович отсиделся в «Торцькомъ».
Даниил приехал в Галич. Город стерег Василий Романович с полком. И снова бояре принялись плести паутину интриг. «Борись Межибожьскыи», посоветовавшись с «Доброславьлимъ и Збыславлимъ», послал к Даниилу весть, что Изяслав Владимирович (Ольгович) идет с половцами к Владимиру-Волынскому. Это была ложь, призванная разлучить Романовичей. Даниил отправил Василия стеречь город, а сам остался в Галиче.
И бояре «воздвигоша крамолоу». Как ни странно, но Даниил на зиму от боярской смуты укрылся в Венгрии. Это можно объяснить тем, что в 1235 г. власть в королевстве от Андрея перешла к сыну Беле IV (1235-1270).
Зимой 1234 — 1235 гг. Василий с поляками соединился с возвратившимся из Венгрии Даниилом. Но до Галича Романовичи не дошли и вернулись в Волынь, в свою «отчину и дедину».
В 1235 г. (по Ипатьевской летописи) галичане и все «Болоховьсции князи» подступили к городу «Каменцю» и, «повоевав по Хомороу» и взяв большой полон, отступили. Каменец располагался на стыке Волыни и киевских земель. К югу от Каменца находились владения болоховских князей.
Набег на Каменец не мог не вызвать реакции у Владимира Рюриковича, продолжавшего удерживать Киев. Великий князь отправил в помощь Даниилу Романовичу «Торцькы и Данила Нажировича». А из Каменца выехали вышедшие из оцепенения бояре Романовичей и, соединившись с княжескими отроками и с торками, настигли галичан и одолели их. Там же были схвачены «вси кнзи Болоховьсции». Пленников доставили во Владимир-Волынский к Даниилу Романовичу.
Воистину мощь русского князя зиждилась на обширности подвластных ему земель, на богатых ремеслами и торговлей городах и на верности служивых бояр, имевших среди владений князя собственные усадьбы и вотчины.
Мог ли князь Александр, владевший одним Белзом с окрестной волостью, тягаться с Романовичами, которым были подвластны земли, по территории сопоставимые с Францией или Германией? Именно в земле и в ее населении была заключена сила князя. Отнимали у князя земли, и его семья уходила в небытие.
Летом 1235 г. Михаил Всеволодович и Изяслав Владимирович стали угрожать Даниилу: «Дай нашоу братью, или придемь на тя войною». Отсюда можно заключить, что пленные болоховские князья состояли в родстве с Ольговичами. В этом предположении нет ничего невероятного. Во-первых, нам известно о попытке северских Ольговичей, детей Игоря Святославовича, героя «Слова о полку Игореве», сидеть в Галиции, соседствующей с болоховской землей. Во-вторых, нам известно о родстве Ольговичей с половецкими ханами, а болоховская земля непосредственно соседствует со степью. Уж не были ли болоховские князья действительно дальней родней (о близком родстве летопись едва ли умолчала бы) Ольговичей? Болоховские князья могли продолжить дело Ольговичей, пытаясь получить земли к западу от Днепра. Ольговичи и в самом деле летом 1235 г. предприняли поход на Волынь. Их союзником выступил Конрад Мазовецкий, недавний союзник Даниила. Конрад стал около города «Холмь» и принялся воевать вокруг Червня. Навстречу полякам выступил Василий Романович. Он поймал нескольких из польской знати и привел к Даниилу в «Городокъ».
Тем временем Михаил Всеволодович стоял на «Подъгораи» (в Погорыньи?), имея намерение объединиться с Конрадом Мазовецким и ожидая Изяслава Владимировича с половцами. Однако половцы, вместо того чтобы идти на Волынь, ограбили Галицию и ушли в степь. С Даниилом Романовичем в его земле они воевать не пожелали, но и добычи не упустили.
Мы помним, что Даниила из Галича в 1234 г. изгнали бояре. Так вот в Галич с рубежей Волыни и поехал Михаил Всеволодович. Выходит, что галичане вновь решили пригласить Ольговичей, дабы те защищали их от волынских князей и одновременно не имели большой власти в самом Галиче.
Подобную политику — частой смены не только князей, но и княжеских домов — кроме Галича проводил Новгород. Похоже на то, что крайние северная и юго-западная провинции Руси имели настолько успешные экономические связи с Европой, что князья им были нужны не для сбора мыта и виры, а лишь для военной охраны рубежей. Остальное, по мнению ведших широкую торговлю новгородцев и галичан, князей не должно было касаться. Когда Ярославовичи пытались в Галиче или Новгороде применить обычные стандарты власти, распространенные во внутренних областях Руси, это неминуемо приводило к взрыву страстей и смене правителей.
Конрад Мазовецкий отступил от границ Волыни так спешно, что перетопил множество воинов в «Вепрю».
В 1235 г. Романовичи попытались изгнать из Галича Михаила Всеволодовича. В Галич приехало много венгров, видимо, успевших обзавестись на западе Руси не только торговым интересом, но и недвижимым имуществом, а быть может, и родственными связями среди местного боярства.
Оказался в Галиче и Ростислав, сын Михаила Всеволодовича.
Романовичи не сумели овладеть Галичем и воевали вокруг Звенигорода.
Весной 1235 г. Романовичи выступили на ятвягов. Подойдя к Берестью, волыняне увидели, что паводок так си; ен, что о походе не может быть речи.
Тогда Даниил Романович вспомнил, что часть его вотчины удерживается «крижевникомь Тепличемь, рекомымь, Соломоничемь». В марте 1235 г. старейшину дерзких крыжевников (крыж — крест) по имени «Броуна» в городе, где он сидел, взяли.
Вероятно, крыжевники — это крестоносцы, а Бруно — один из их предводителей.
Летом Даниил вновь пошел на Михаила Всеволодовича к Галичу. Ольговичи к войне готовы не были, ибо держать много воинов круглый год дорого. Михаил запросил у Даниила мира и дал в залог Перемышль.
Даниил, стремясь отомстить Конраду, навел на Мазовию литовского князя «Минъдога» (и сидевшего в Новгороде Изяслава Владимировича).
А Даниил и Василий Романовичи тем временем уехали в Венгрию к Беле IV. Новый король призвал Романовичей на помощь. Фридрих II ополчился на «герцика» (видимо, на герцога Восточной марки, то есть Австрии). Романовичи собрались вступиться за герцога, да Бела IV помешал. С тем Романовичи вернулись на Волынь.
В 1236 г. Ярослав Всеволодович из Переяславля-Залесского приехал в Южную Русь и выдворил из Киева Владимира Рюриковича. Скончался Владимир Рюрикович в городе своего отца и деда Смоленске.
Долго в Киеве Ярослав Всеволодович не просидел. Князь не просто не имел в Южной Руси сторонников (временные могли появиться), он не имел под ногами задернованной столетиями почвы, которая удерживает власть множеством едва ощутимых нитей.
В том же 1236 г. у Ярослава Всеволодовича Киев отнял старейший Ольгович — Михаил Всеволодович. В Галиче, имея честолюбивый замысел править всей Русью, Михаил оставил сына Ростислава.
Вскоре окрыленные успехом Ольговичи отняли у Даниила Перемышль.
Ростислав Михайлович из Галиции выступил в поход на Литву. Даниил в ту пору находился в городе Холм. Литовцы были временными союзниками Романовичей.
Узнав, что Галич пуст, Даниил из Холма за три дня добрался до Галича. Князь подъехал под стену города и обратился к галичанам со словами: «Моужи градьстии. доколе хощете терпети иноплеменьныхъ. князии державоу». Горожане, уставшие от боярских смут и от правлений венгров и Олыовичей, воскликнули: «Се есть держатель нашь Бмь даныи» — и кинулись к Даниилу «яко дети к очю, яко пчелы к матце, яко жажющи воды ко источникоу».
Но были в Галиче и те, кто появлению Даниила не был рад. От передачи Галича Даниилу народ удерживали епископ Артемий и «дворьскомоу» Григорий. Видя «яко не можета оудерьжати града, яко малодша блюдящася о преданьи», епископ со слезами в глазах вышел к Даниилу Романовичу и пригласил князя в Галич. Даниил поставил хоругвь на «Немечьскыхъ вратехъ» и вошел в город.
Утром Даниилу сообщили, что Ростислав Михайлович, узнав о передаче Галича, повернул назад, подошел к «бани, рекомеи Родна» и оттуда поехал в Венгрию.
А галицкие бояре в Венгрию не спешили. Их вотчины, а значит и «животы», были не на Десне, а на Днестре. Бояре пришли к Даниилу и пали в ноги, прося милости.
Незаметно приблизился страшный для Руси 1237 г. Но прежде чем описывать нашествие Батыя, расскажем о делах, происходивших в северных и северо-восточных землях в годы, предшествовавшие вторжению монголов.

<< Назад   Вперёд>>  
Просмотров: 3489