Книги
Реклама
Александр Белов. Арийское прошлое земли Русской. Таинственные корни русичей

Шаманский культ древних индоевропейцев?


Как в свое время считал Окладников, параллельно степному пути, по которому постоянно мигрировали кочевники, существовал во 3-2-м тысячелетиях до н. э. второй, лесной коридор, по которому проходило взаимовлияние культур и традиций и миграция народов. Этот лесной коридор связывал берега Оби и Томи, сибирскую тайгу, Приуралье и европейскую часть России. На протяжении этого огромного пространства в лесах археологи находят отдельные бронзовые предметы, явно доставленные из степных металлургических центров. Это мечи и кинжалы, литые бронзовые втульчатые топоры-кельты, типично скифские котлы.
По свидетельству Окладникова, археологи не одно десятилетие внимательно вглядывались в многочисленные, но характерные бронзовые изделия из тайги, а также, например, в изображения, обнаруженные на скалах Саган-Зас в районе Байкала. И вот что они выяснили. Бронзовые топоры-кельты, найденные в тайге, имеют не карасукский облик, что в общем-то можно было бы ожидать, имея в виду военную миграцию из Китая. Они ближе всего к найденным на Урале и в Поволжье и, видимо, связаны с лесными культурами бронзового века. Можно вспомнить в этой связи о тех же фатьяновцах, так неожиданно появившихся в междуречье Оки и Волги. Однако все многочисленные лесные культуры получили по первым находкам наименование сейминских, а позже сейминско-турбинских, которые названы так по раскопанному археологами могильнику у деревни Турбиной на Урале. Такие же связи с лесными районами Западной Сибири и лесной полосы Восточной Европы прослеживаются в петроглифах Байкала.
Это как раз и доказывает, по мысли А. П. Окладникова, что в лесах Евразии существовал второй коридор взаимодействия родственных народностей и племен. Как считает А. П. Окладников: «Без учета такого взаимодействия не понять столь важное явление в духовной жизни лесных племен, как шаманизм. Не случайно же и в бронзовом литье, и на петроглифах-писаницах именно в этом направлении, вдоль пути «сейминских бронз», обнаруживаются образы шаманов и шаманских духов в характерном облачении, с рогами на головных уборах. Писаницы с шаманами встречаются на скалах Байкала, в низовьях Ангары, на реке Томи и в Приуралье. Такие же образы видны и в керамике: рогатые человечки с поднятыми вверх руками, адоранты. В бронзовом литье литые маски, личины». Об этом пишет археолог в своей книге «Открытие Сибири».
Как тут не вспомнить кельтские котлы, на которых изображены подобного рода фигуры, чьи головы венчают рогатые шлемы. Окладников высказывает по этому поводу весьма здравую мысль: «Как ни далек от нас бронзовый век, но и тогда мир был тесен для людей и идей. Иначе как бы могли появиться на скалах Ангары и Лены фигуры ряженых танцоров с длинными хвостами и воздетыми к небу в молитве руками, точь-в-точь такие, как на петроглифах далекой Скандинавии, Швеции и Норвегии!» Кроме этого, на скалах Ангары и Лены обнаружены караваны лодок, весьма живо напоминающие нам композиции с лодками в Скандинавии и Норвегии. Окладников называет клады, обнаруженные в тайге, многочисленные жертвенники и подобного рода изображения «ритуальным музеем лесных племен».
Таким образом, можно предположить, что действие древних кочевых племен европеоидов не ограничивалось степным поясом Евразии. Эти племена в разное время проникали в лесные массивы на всем огромном протяжении Евразии. Быть может, эти кочевники принесли в леса шаманизм? Быть может, именно им мы обязаны сохранившимся и по сей день у жителей Западной и Восточной Сибири, монголов, бурят, финно-угров, саамов, тюрков, тибетцев, китайцев, японцев, корейцев, культам вызывания духов предков?
Вероятно, сибирский шаманизм арии принесли в Индию и Иран. Быть может, с шаманскими ритуалами связаны такие персонажи индийского эпоса, как гандхарвы. Эти полубоги, связанные с солнцем, хранят напиток бессмертия – божественную сому; они вступают в интимные отношения с «женщинами вод» и небесными танцовщицами – апсарами. Апсары, согласно Ваю-пуране, родились из воображения Брахмы. Они являются хранительницами вод и отожествляются с русскими русалками. Апсары, согласно мифологеме индусов, могут менять свой облик как угодно. Их несколько тысяч, и иногда их можно увидеть кружащимися в воздухе в виде прекрасных девушек несказанной красы, украшенных цветами.
После того как самый первый Гандхарва – «блеском подобный солнцу», живое воплощение солнечного света, вступил в брак с первой красавицей, «хозяйкой вод» прекрасной Апсарас, у них родились близнецы первопредки людей Яма и Ями, а также Ману. От них и пошел род людей. По крайней мере, такой сюжет мы находим в Ригведе. С тех пор число гандхарвов и апсар увеличилось значительно. Их великолепный призрачный город реет в вышине бескрайнего неба. И счастлив тот из людей, кто увидит этот город. Небожители заберут его в свою обитель. Позднее, видимо, это сюжет утратил свою радостно-возвышенную окраску. Сейчас в Индии считается, что тот, кто увидит город гандхарвов, покинет свое бренное тело до срока.
Что касается гандхарвов и небесных танцовщиц апсар, они очень похожи на мужских духов инкубов и женских духов суккубов, которые, согласно средневековым представлениям, соблазняли мирно спавших граждан по ночам…
Исследователи отождествляли гандхарвов с греческими кентаврами, а апсар с кентаврессами. Вряд ли это можно считать убедительным. Скорее всего, эти духи солнца и вод изначально выглядели как драконы; быть может, их даже можно назвать драконами любви, приносящими людям любовь на своих крыльях. Они же, судя по всему, являются покровителями искусств, экстаза и шаманских провидений. Ныне индусы воспринимают гандхарвов и апсар как вредоносных духов. Отнюдь не всегда было так, об этом свидетельствует распространенное у индоариев отношение к ним как к светозарным и водным божествам, которым поклонялись и приносили жертвы. Оседлав этих змеевидных духов, можно было совершать астральные путешествия. Так, согласно Махабхарате, «божественные риши» – мудрецы совершали путешествие в лунные четверти к великой горе Меру, «в северную обитель блаженного народа». Это весьма похоже на полеты «наших» европейских ведьм на шабаш на Лысой горе, вы не находите? При этом ведьмы используют в качестве коня-птицы (тот же образ дракона) помело, кочергу или что-то в этом роде.
К священной горе Меру, оседлав волшебную птицу Гаруду, летал муни Галава, мудрец Нарада и йогин Шука. Хорошо известно, что определенные черты шаманизма можно найти и у божественного Шивы. С распущенными волосами он, подобно главному шаману, танцует в небе и наводит ужас на всех, кто его видит. Шива отождествляется многими исследователями с греческим Дионисом. Очевидно, истоки происхождения этих божеств были близки. Иногда Шиву называют Рудрой, что может указывать на его связь с подземным миром. Хозяином небес воспринимается Вишну, а творцом всего сущего Брахма. Таким образом, три главных божества индуизма делят между собой три мира: горний, земной и подземный. Отголоски такого мировоззрения мы встречаем сегодня у многих народов Севера. Шаман, влекомый духами, поднимается вверх, для осмотра горизонта, затем он спускается вниз под землю, потом он провидит дела земные. Шаман поет особые песни и ударяет в бубен (прообразом которого был конь). Таким образом он скликает духов, которые готовятся поднять его ввысь, подобно мифическим драконам. Потом духи-драконы уносят его в подземелье, а затем с их помощью он возвращается на землю.
Сходные представления исследователи отмечают и у саами, живущих на севере Скандинавии. Душа шамана, как олень, несется по земле, затем, как птица, она парит в воздухе, потом, как рыба, уходит во глубину мировых вод. В этом во всем прослеживается и довольно ясная параллель с драконом. В нем как бы слиты воедино образы птицы, рыбы-змеи и оленя или коня. Дракон – идеальное средство передвижения. Да и сама душа шамана, представ в виде дракона, может воспарять и опускаться куда угодно. Быть может, эти представления уходят корнями в глубокую древность, когда душа представлялась индоевропейцам в виде змеевидного дракона? Нелишне напомнить, что индусы близнецов Ашвинов представляли часто в виде двух птиц или птиц-коней, что само по себе очень близко к образу дракона.
С другой стороны, у нивхов на Сахалине и Приамурье по сей день прослеживается резко негативное отношение к близнецам. В недалеком прошлом мать близнецов хоронили в медвежьей клетке, считая, что она согрешила с медведем, а о самих близнецах говорили как о «зверях». Быть может, это пережитки давнего негативного отношения к культу близнецов, распространенному у индоевропейцев Сибири?
Однако культурное заимствование, несомненно, было. По всей видимости, ритуальным вознесением и опусканием в подземный мир занимались жрецы культа, впоследствии у сопредельных народов ставшие шаманами.
Шаманские представления мы можем увидеть и в сюжетах многих русских народных сказок. Так, в сказке «Вещий сон» рассказывается об одном самобытном колдуне-юноше, Иване, купеческом сыне, который увидел провидческий сон и отказался его рассказать своему начальнику – молодому царевичу. За что царевич впал в гнев и посадил своего слугу в тюрьму, а сам поехал свататься к Елене Прекрасной. Слуга тем не менее из тюрьмы вышел и чудесным образом обрел себе одиннадцать помощников – внешне ничем не отличимых от него самого. Таким образом, их стало двенадцать. Далее двенадцать молодцов раздобыли ковер-самолет и шапку-невидимку. И прибыли к царевне Елене Прекрасной как раз вовремя, когда та готовилась испытать молодого царевича. Она загадала ему три загадки, на которые простой смертный бы не ответил. Но царевичу помогают двенадцать молодцов-близнецов, которые к тому же еще и невидимы и могут перемещаться по свету со сверхзвуковой скоростью. Слуга все загадки отгадал за своего царевича. И спас своего господина от смерти неминучей, при этом ему пришлось посетить невидимым вместе с царевной морского царя – дедушку Елены Прекрасной.
Однако царица поняла, что царевичу кто-то помогает. Не своим умом он отгадал ее загадки. Она взяла свою волшебную книгу и отправилась ночью к двенадцати слугам. И распознала, кто именно из двенадцати близнецов есть истинный провидец и слуга. Она остригла ему висок и приказала слугам поутру схватить виноватого и казнить. Но мудрый слуга перехитрил царевну. Он остриг виски у всех одиннадцати своих помощников. И двенадцать молодцов опять стали неотличимы друг от друга. Поняла царевна Елена Прекрасная, что проиграла, и в сердцах забросила свою книгу в огонь. Слуга же господина своего покаялся перед царевичем, почему он не хотел ему сон вещий рассказывать в самом начале, – он все знал, что будет наперед…
В этой сказке мы видим сразу множество параллельных линий. Царевна, внучка морского царя, вероятно, по генетической линии унаследовала его неукротимый нрав. Слуга выступает как спаситель царевича. Он похож на шамана-жреца, предсказывающего будущее и в этом будущем самолично участвующего. Слуга легко поднимается выше облаков, спускается к морскому царю и наперво знает, что будет на земле. В образе слуги мы можем угадать духа света – двенадцатиголового дракона. При этом дракон этот весьма мирный. Никто, кроме царицы, не покушается на его голову. Он отделывается легко, потеряв лишь прядь отстриженных волос.
Связь образа дракона с близнецовым культом прослеживается и в древнейшем хеттском мифе о царице Канише. Она рожает сразу тридцать сыновей-близнецов и, напуганная этим необычным событием, помещает каждого в кувшин и бросает в воду. Горшки с близнецами по реке сплавляются к морю и попадают во власть морского царя. Он воспитывает их, и они, возмужав, выходят из морских вод в виде витязей прекрасных и отправляются искать свою мать. Меж тем у царицы Каниши родились тридцать прекрасных дочерей. Она хоть и испугалась вторично, но пожалела малюток дочерей и не стала их сплавлять по реке в горшках. Она воспитала их принцессами. Вот их-то и находят тридцать витязей, которые женятся на них. И лишь один брат предостерегает братьев и сестер от инцеста, догадавшись об их близком родстве. В этом хеттском мифе мы видим все тот же мотив о близнецах, связанных с водной стихией, об их кровосмесительной связи с родными сестрами, которая, впрочем, не произошла.
В этой связи нелишне вспомнить Пушкина. Помните, в его поэме «Руслан и Людмила» есть такие строки:

Там о заре прихлынут волны
На брег песчаный и пустой,
И тридцать витязей прекрасных
Чредой из вод выходят ясных,
И с ними дядька их морской.

Будто Пушкин был наслышан о хеттском мифе, что маловероятно: хеттами заинтересовались лишь после открытия чешского ученого Грозного в 1916 году.
У Пушкина есть еще строки такого же примерно содержания в «Сказке о царе Салтане…»:

Где-то вздуется бурливо
Окиян, поднимет вой,
Хлынет на берег пустой,
Расплеснется в шумном беге,
И очутятся на бреге,
В чешуе, как жар, горя,
Тридцать три богатыря,
Все красавцы молодые,
Великаны удалые,
Все равны как на подбор,
С ними дядька Черномор.

Ну что скажешь? «Ай да Пушкин, ай да сукин сын» – настоящий поэт-провидец, равносильный шаману.



<< Назад   Вперёд>>  
Просмотров: 2109