Книги
Реклама
Юрий Федосеев. Долетописная Русь. Русь доордынская. Русь и Золотая Орда

Глава 6. Междоусобицы, нестроение на Руси. Батыево нашествие. Падение Рязани, Владимира, Киева. Западный поход татарских войск


Казалось бы, поражение на Калке, потеря Юрьева, сдача Галичины и Волыни, утрата контроля над торговым путем «из варяг в греки» должны были бы заставить владетельных князей земли Русской задуматься о будущем землеустройстве, о благополучии и преумножении народонаселения уже тогда многонационального (многоплеменного) полугосударственного-полусемейного союза независимых государей (первый СНГ?). Однако этого не произошло. Снедаемые где честолюбием, где корыстью, птенцы гнезда Рюрикова продолжали с еще большим ожесточением терзать народ, кромсать волости, зорить города и села, прибегая к помощи все тех же врагов земли Русской: половцев, косогов, венгров, поляков, немцев. Как перед Последним Концом, Рюриковичи (не путать и не отождествлять с русским народом) «пустились во все тяжкие», хотя, справедливости ради, следует отметить, что в роли катализатора этих междоусобий достаточно часто выступали бояре и так называемые «лучшие люди», также далекие от интересов «меньших людей» своего племени.

Интриги новгородских боярских группировок в 1228–1230 годах чуть было не ввергли в войну Ярослава Всеволодича с братом его великим князем Юрием Суздальским, а затем и Михаилом Черниговским. Лишь благодаря разумной политике великого князя и митрополита Кирилла распря эта была на время предотвращена. Тем не менее Ярослав добивается своего: он вновь водворяется в Новгороде, в то время как его противники еще долго «мутят воду», то захватывая Псков, то наводя немцев на новгородские земли.

В том же 1228 году Владимир Киевский и Михаил Черниговский с помощью половецкого хана Котяна начинают войну против Даниила Романовича Галицкого, но из-за угрозы приближения союзного Даниилу польского войска они, опять же на время, оставляют свою затею и заключают мир.

Стоит ли говорить о том, что и половцы, и поляки, да и киевско-черниговские войска хорошо «попаслись» за счет жителей Галицкой земли провиантом, фуражом, домашним скарбом и полоном.

В 1229 году Даниил опять возвращает себе Галич, изгоняя оттуда венгерского королевича, но «бояре галицкие, привыкшие к крамоле, находившие свою выгоду в беспорядке, в возможности переходить от одного князя к другому» провоцируют на войну с ним Александра Бельзского, а тот, не способный в одиночку противостоять сыну Романа Великого, призывает на Русскую землю венгерского короля, который не без помощи тех же бояр-изменников захватывает Галич. Правда, потрепанным полкам Данииловым, укрывшимся в Волынской волости, удалось быстро восстановить свою боеспособность. Тем не менее удача опять изменяет мужественному князю, Даниил терпит одно поражение за другим. И только переход на его сторону Александра Бельзского резко меняет ситуацию. Даниила также поддерживают киевский и черниговский князья, некоторые влиятельные бояре галицкие. В итоге в 1233 году Галич вновь зовет его на княжение.

Примерно в то же время (1230–1232 гг.), после смерти князя Мстислава Давыдовича, смута сотрясает Смоленскую землю. Смоляне, вопреки родовым счетам, решаются воспрепятствовать вокняжению законного наследника Святослава Мстиславича. Тому приходится прибегнуть к посторонней силе. Предводительствуя полоцкими войсками, он берет Смоленск «на щит» и учиняет кровавую расправу над своими противниками.

В 1233–1234 годах — новая распря. Владимир Киевский и Даниил Галицкий сначала успешно защищаются от Михаила Черниговского и Изяслава Северского (?), но, перейдя в наступление на чужой территории, терпят сокрушительное поражение. Владимир оказывается в половецком плену, а Даниил в очередной раз лишается Галича.

Все последующие годы, предшествующие татарскому нашествию, прошли в беспрерывной междоусобной войне, ослабившей князей Южной Руси. Этим не преминул воспользоваться Ярослав Всеволодович, отец Александра Невского, которому удалось изгнать из Киева Изяслава и на какое-то время утвердиться в «матери городов русских».

Беда между тем уже стояла на пороге. В 1236 году трехсоттысячное войско Батыя,[2] уничтожая все на своем пути в отместку за поражение в 1223 году, подступило к Волжской Болгарии. В следующем, 1237 году татары явились в рязанские пределы и потребовали для себя «десятину от всего», но получили гордый ответ: «Когда никого из нас не останется, тогда все будет ваше». Жаль только, что эта позиция не была подкреплена совместными действиями русских князей перед нависшей смертельной угрозой. Вместо того чтобы объединиться и дать решительный бой, князья будто нарочно дробили свои силы. Дружины князей рязанских, пронских, муромских не смогли сдержать татарские полчища, в результате 21 декабря город пал, а его жители почти поголовно были истреблены. За Рязанью последовали Пронск и вся земля Рязанская. Великий князь Юрий, бросив семью, кинулся собирать полки по городам и селам, навстречу же надвигающемуся противнику он послал своего сына Всеволода с малой дружиной. В окрестностях Коломны дружина была разбита, а Всеволод бежал. Затем татары походя завоевали Москву, уничтожили всех ее жителей, а князя Владимира (второго сына Юрия) взяли в плен.

Второго февраля 1238 года татары штурмом овладели Владимиром, слабый гарнизон города не смог сдержать натиска многократно превосходящих сил и целиком полег под стрелами и саблями нападавших. Та же участь ждала и жителей города, и великую княгиню Агафью с дочерью, снохами и внучатами, и князя Всеволода, и епископа Митрофана. Вслед за Владимиром, как спелые яблоки, к ногам Батыя пали Городец, Галич, Переяславль, Юрьев, Дмитров, Волоколамск, Тверь.

Великий князь тем временем, оплакивая плоды своей нерешительной политики, под предлогом собирания войска все дальше и дальше забивался в леса и болота, пока не остановился у места впадения небольшой речушки Сити в Мологу, что в Ярославской волости. Именно там 4 марта его, даже не успевшего изготовить к бою свои малочисленные дружины, застиг монгольский тысячник Бурундай. Эта битва, а вернее, избиение знаменовало собой полное поражение Северо-Восточной Руси. Великий князь пал в бою, его племянник Василько Константинович был пленен, а затем казнен, войско разбито, посечено, пленено, рассеяно. Лишь два города смогли оказать достойное сопротивление врагу. Это Торжок, отбивавшийся две недели, и Козельск, продержавшийся семь недель. Нужно ли говорить, что все жители были поголовно истреблены.

Никто не пришел на помощь истекающей кровью Северо-Восточной Руси: ни Господин Великий Новгород, ни мужественный Даниил, ни Михаил Черниговский, ни даже родной брат великого князя Ярослав Всеволодович. Последний покинул Киев и двинулся на свою отчину и дедину лишь тогда, когда все было кончено. Враг ушел, оставив после себя горы трупов, развалины церквей, пепелища городов и сел. Остатки населения разбежались по лесам и болотам. Нужно было все начинать сначала.

Казалось бы, князья Южной Руси должны были бы сделать серьезные выводы, но личные интересы возобладали. Коалиции татарам как не было, так и не намечалось. Князья по-прежнему «гребли под себя». Воспользовавшись отъездом Ярослава в Северо-Восточную Русь, Михаил Черниговский тут же занял киевский стол, но в панике покинул его при приближении татар и бежал в Венгрию в поисках союзников против… Даниила Галицкого. Венец киевского князя помутил сознание и Ростислава Мстиславича Смоленского, занявшего стол вне очереди и без согласия старших в роду, за что его «арестовал» прибывший в Киев Даниил, который сам не пожелал остаться в стольном граде, а поручил его своему тысяцкому Димитрию. Выбор оказался правильным и оправдан всем ходом последующих событий.

Осенью 1240 года Батый появляется у киевских стен. Начинается осада. Мужественно сражаются киевляне, но сила силу ломит. Под ударами пороков рушатся крепостные стены, сабли и стрелы выбивают последних защитников, обломки рухнувших храмов довершают трагедию. Шестого декабря татары окончательно овладевают Киевом. На месте некогда богатейшего города на столетия остаются одни руины и пепелища.

Даниил, не посмев по каким-то причинам прийти на помощь осажденному Киеву и не видя, на кого бы можно было опереться в Южной и Северо-Восточной Руси, после падения Киева поспешил в Венгрию, чтобы подвигнуть короля Белу на организованное сопротивление. Но тот, уверенный в своей безопасности за Карпатскими горами, отверг все предложения. Тем временем Батый, знай свое дело, где обманом, где грубой физической силой покорил Ладыжин, Каменец, Владимир-Волынский, Галич. Вся Южная Русь, за исключением нескольких городов, оказавшихся неприступными (Кременец, Холм), подверглась «потоку и разграблению».

Весной 1241 года Батый перешел Карпаты и двумя ордами устремился дальше на запад. В битве у реки Солоной (Сайо) венгерский король потерпел поражение и бежал в Австрию, а его владения подверглись опустошению. Другой монгольский отряд разорил Сандомирскую волость. Затем, объединившись, татаро-монгольские войска перешли реку Вислицу и, разбив в бою дружины двух польских князей, вторглись в Нижнюю Силезию. Герцог Генрих, хозяин тех мест, решается принять бой у города Лигница. В битве гибнут он сам и почти все его войско. Дорога во внутреннюю Германию открыта. Однако через день после Лигницкой битвы подоспели полки чешского короля Вячеслава и принудили татар повернуть назад. По пути в Венгрию кочевники опустошают Силезию и Моравию, но при осаде Ольмюца терпят поражение опять же от чешского воеводы Ярослава, прибывшего из Штернберга на помощь осажденным.

В 1242 году татары сделали попытку вторгнуться в Австрию, но и здесь на их пути встает большое ополчение под началом чешского (!) короля, герцогов австрийского и каринтийского. Не принимая боя, татары отступили и вскоре ушли на восток. Больше никогда они не предпринимали серьезных попыток к завоеванию Центральной и Западной Европы.

До сих пор считается, что Русь спасла Европу от татаро-монгольского нашествия. Как хочется верить в эту красивую легенду, щекочущую самолюбие русских и украинцев. Но если незашоренно разобраться в событиях того времени, то получится, что хвастаться нам особо и нечем: не было ни единства князей, ни полководческого таланта, ни самоотверженности Рюриковичей. Похвалы заслуживают лишь воины Евпатия Коловрата да безымянные защитники Торжка, Козельска и еще нескольких городов Южной и Северо-Восточной Руси, за чьи подвиги в ранг святых почему-то возведены вся семья князей Зарайских: Федор, Евпраксия (самоубийца!) и младенец Иоанн, убитый матерью; также трусливый и бездарный полководец князь Георгий Владимирский и вся его семья: три сына — Всеволод, Мстислав, Владимир, жена Агафья, внук — младенец Димитрий, дочь Феодора и две снохи — Мария и Христина. В чем же состоит их духовный и гражданский подвиг? В том, что одни не смогли организовать защиту не только земли Русской, но и своих семей, а другие по вине собственных мужей, братьев и отцов погибли при штурме городов? А где же князь Василий Козельский, где Евпатий Коловрат, где сотни, тысячи простых дружинников и ополченцев, павших по вине тех же князей?

Хотя нет. Есть в числе православных святых, воссиявших в том роковом 1238 году, не князь, не церковный иерарх и даже не юродивый, а «благородный римлянин Меркурий», победивший в единоборстве татарина-исполина и спасший Смоленск. Но ведь опять же не свой «лапотник».

Однако вернемся к вопросу о спасении Европы. Единственное, чем мы косвенно помогли нашим западным соседям, так это тем, что убили некоторое количество кочевников при осадах городов и в открытом бою. Кроме того, большое число варваров мы вывели из строя вследствие того, что отяготили их неисчислимым полоном и несметным богатством, чем «связали по рукам и ногам». Несмотря на обилие лесов и болот, сусанины еще не родились, зато «стрелки переводить» наши предки умели уже тогда. Ранее упоминавшийся нами тысяцкий Димитрий, киевский воевода, находившийся в плену у Батыя, стремясь ослабить татарский гнет в русских землях, говорил ему: «Будет тебе здесь воевать, время идти на венгров; если же еще станешь медлить, то там земля сильная, соберутся и не пустят тебя в нее». Вот тебе и закрыли собой Европу от нашествия.

А почему Батый не остался в Европе? Кто-то считает, что он выполнил завет Чингисхана и дошел до «последнего моря» — помыл свои сапоги в Адриатике; кто-то говорит о борьбе за великоханский престол после смерти Угедея; кто-то склонен преувеличивать значение победы у Ольмюца и мощь войска чешского короля. Нам же представляется, что Батый, познакомившись с Центральной Европой, сделал тот же вывод, что и Добрыня, дядя Владимира Святого, после победы над волжскими болгарами: «Такие не будут нам давать дани: они все в сапогах; пойдем искать „лапотников“. Вот и вернулся Батый к „лапотникам“, вернулся еще и потому, что до него стали доходить известия из Волжской Орды о восстановлении русских городов и создании воинских дружин. Ввязываясь в большую войну на Западе и теряя своих воинов, он рисковал упустить победу и над русскими землями.



<< Назад   Вперёд>>  
Просмотров: 2973