Книги
Реклама
Л. М. Сонин. Тайны седого Урала

Турчаниновы


Первым носителем этой фамилии значится Филипп Трофимов, пленный «турчанин». Попал он на Урал, как многие тогда пленные люди, будучи выкуплен богатым человеком из государева острога себе в услужение. Купил «турчанина» думный дьяк при Соликамском воеводском дворе Аверкий Степанович Кириллов. Кириллов, как и многие небедные жители Соли-Камской, имел свой соляной промысел. Видно, «турчанин» был достаточно сметлив, быстро выучился языку и грамоте, во всяком случае, в переписные книги 1678 года он попал уже как варничный приказчик Кириллова. Видимо, зарекомендовал себя преданным, умелым работником, потому что после смерти А. С. Кириллова в той же должности служил его сыну Якову Аверкиевичу.

В феврале 1693 года Я. А. Кириллов продает свой родовой промысел (очевидно, и трубы, и варницы) «посадскому человеку» А. В. Ростовщикову. Продажа если и изменила что-то в жизни Филиппа Турчанина, то ненамного. Он и жить остался все в том же доме при промысле (хоть дом теперь принадлежал Ростовщикову), и управлял кирилловскими делами. Да так управлял, что в 1697 году вдова Якова Аверкиевича била челом в государев приказ, что обирает ее Филипп Трофимов, завладел доходами от ее деревень, и того ему мало показалось, обобрал и вынес все из ее соликамского дома.

Чем челобитье Ирины Кирилловой закончилось, неизвестно, только начало следующего века Филипп Трофимович встретил уже весьма зажиточным человеком. Всяких налогов со своего имущества он платил свыше пяти с половиной рублей (в те годы средний посадский житель платил с подворья почти в 10 раз меньше).

Следующий представитель этой династии — сын Филиппа Трофимова Михаил Филиппович — уже назывался Турчанинов. Он был достоин своего отца. Михаил Турчанинов уже занимает заметное место среди соликамских воротил и имеет прибыльные соляные промыслы. Но беспокойной Петровской эпохе недостаточной оказалось занятость соликамских богатеев только одной традиционной соляной деятельностью. Страшно стесненный нуждой в меди (дошло до того, что дважды — после нарвского поражения и полтавской победы — вынужден был Петр повелеть срывать колокола с церквей: для чеканки монет и производства пушек), государь повелел соликамским богачам организовывать медные промыслы — добывать и плавить медные руды. Причем людям среднего достатка велено было это делать вскладчину, людям же со значительными капиталами предписывалось полностью строить завод на свои средства.

М. Ф. Турчанинов был признан достаточно богатым, чтобы строить завод единолично. Но тертый, осторожный делец не полез сразу исполнять этот приказ берг-коллегии. Ссылаясь на отсутствие опыта, он выторговал себе право в 20-е годы только добывать медную руду и поставлять на казенный Пыскорский завод — ведь копать руду и возить ее было значительно проще. Но дело оказалось не столь прибыльным. Завод организовал оплату заводчику не за доставленный объем руды, а за выплавленный фунт меди — по конечному результату. Турчанинов сообразил, что, может быть, выгоднее сократить транспортные издержки, — и теперь уже поддается нажиму обер-бергамта строить возле своих рудников собственную плавильню. В 1731 году он последний раз свозил руду на казенный завод. После он организует плавку на собственном Троицком заводе.

Михаил Филиппович Турчанинов был не очень счастлив детьми. Так получилось, что жена родила ему только дочь, да и то очень болезненную. А он все время мечтал о наследнике. И тут подвернулся ему мальчик, видимо сирота, смышленый, недерзкий. Михаил Филиппович и взял его к себе в дом. Стал учить потихоньку и постепенно привязался к сметливому подростку, которого внесли в списки его двора под именем Алексея Федоровича Васильева. Когда мальчик стал юношей, Михаил Федорович сделал его приказчиком, стал испытывать сначала небольшими, а потом, когда стал стареть и дряхлеть, — и ответственными заданиями. К примеру, посылал его с обозами в Кяхту, торговать за Байкалом с монголами. Алексей оказался прирожденным купцом — обходителен с людьми, тверд в слове, обаятелен, пронырлив и, главное, точно улавливал конъюнктуру рынка, умел угадывать завтрашнюю выгоду.

Михаил Федорович умер где-то между 1731 и 1734 годом. Васильеву тогда было около двадцати лет. Вдова Турчанинова, оставшись с больной дочерью на руках, передоверила Васильеву все заботы по ведению немалого ее хозяйства. Алексей Федорович быстро сообразил, что у него есть отличный шанс выбиться из приказчиков в хозяева, и вскоре состоялась свадьба единственной наследницы турчаниновских богатств с молодым приказчиком Алексеем Васильевым, который, из уважения к давней мечте своего благодетеля, при оформлении брака принял фамилию своей жены и стал Алексеем Федоровичем Турчаниновым. Конечно, в брачном договоре вместе с фамилией он взял за женой в приданое и все турчаниновское имущество.

Алексею Федоровичу и выпало стать самым известным из носителей этой фамилии. Обаятельный, с хорошим природным юмором, купец этот легко сходился с людьми и завоевывал их уважение и расположение. Тянула к нему людей не только приятность общества Турчанинова, но и его невероятная удачливость. Вот пример. Он хорошо сошелся с Демидовым, владевшим возле Соликамска селом Красным и приписанными к нему обширными угодьями. Случилась у Алексея Федоровича надобность в земле. Он и сговорись с Демидовым об аренде его владения. И вскоре после начала пользования в земле той он находит очень хорошую залежь богатой медной руды. Ее запасы позволили не только расширить медеплавильное производство на принадлежащей ему Троицкой фабрике, но и организовать там «фирменную» обработку металла.

Это оказалось счастливой затеей Алексея Федоровича.

Он быстро смекнул, что обычной продукцией медных заводов теперь уже не добыть хороших прибылей. И решил организовать на своей фабрике выпуск уникальных вещей — добротных, изящных, которые не стыдно поставить и в царский дворец. Задав себе такую цель, Турчанинов, обычно прижимистый и очень расчетливый в своих тратах человек, не скупится ни на какие расходы. Качество литья ему обеспечивали лучшие мастера. Форма и узор изделий создавались по рисункам знаменитейших отечественных и зарубежных модельеров. Отменно было и качество чеканки. В общем, уже вскоре об изделиях турчаниновской Троицкой фабрики заговорили. И даже знавшая толк в роскошных вещах императрица Елизавета Петровна весьма благосклонно приняла преподнесенные ей поделки фабрики и пожаловала за доставленное удовольствие Алексея Федоровича 30 марта 1753 года званием титулярного советника (эквивалент пехотного капитана). Естественно, прежде чем изделия фабрики попали на императрицын стол, они украсили не одни вельможные петербургские покои. Тогда-то и завелась у Алексея Федоровича Турчанинова среди власть имущих сильная покровительственная рука, которая вскоре очень пригодилась.

В 1756 году он подал на высочайшее имя прошение о продаже ему из казны Сысертского, Полевского и Северского (с камнерезной фабрикой) заводов. В прошении он утверждал, что только с получением этих заводов сможет покрыть убытки, понесенные им на Троицкой фабрике и солеварении. Но он не один такой бедный выискался. В столь же «стесненном» положении оказались и еще несколько крупнейших тогдашних воротил, список которых возглавляли бароны Строгановы. Вдобавок Строгановы, претендуя на передачу им этих заводов, ссылались на жалованные грамоты еще Ивана IV, якобы отдавшего им наперед чуть ли не все уральские земли.

Но звон турчаниновской меди перебил все намеки на услуги российским государям даже всесильных Строгановых. Правда, как Турчанинов впоследствии говорил, не одни башмаки износил и не одну площадь истоптал он в столице, да и добавить золотого благовеста к медному звучанию ему пришлось наверняка немало, но с 1759 года он уже вступил во владение просимыми заводами.

Конечно же, А. Ф. Турчанинов не зря потратился и бился за эти бывшие в казенном управлении убыточные заводы. Уже вскоре они вдвое увеличили под его руководством выплавку меди и железа и стали давать до ста тысяч рублей дохода в год. Эти достижения заводчика были прибыльны и для него, и для казны. В то же время ему довелось сделать работу, которой он по праву заслужил благодарную память потомков. Алексей Федорович Турчанинов первым оценил красоту уральского малахита и перспективность в завоевании им мирового рынка.

Случилось так, что при обсуждении продажи заводов берг-коллегия высказалась за то, чтобы Турчанинову был отдан и Гумешевский медный рудник, служивший сырьевой базой для Полевского медеплавильного завода. Медной руды, как считали чиновники, там уже почти нет, и это запущенное предприятие выгодно хоть за какие деньги сбыть с рук.

Получив Гумешевский рудник, новый владелец создал комиссию из своих соликамских специалистов по оценке его запасов. Во-первых, выяснилось, что там есть еще — и немало — добротной руды, для переработки которой, правда, необходимо было изменить технологию плавки. А во-вторых, обратили внимание, что там много зеленого узорного камня, который кто-то где-то видел в каких-то поделках. Сделали пробу, подобрали к рисунку камня оправу и поняли, что наткнулись на золотую жилу. А уж разрабатывать такие жилы Турчанинов умел. Он сразу же создал гранильную фабрику. Нашел для нее достойных мастеров. Затем организовал умелую рекламу их изделий. Для пропаганды камня щедро и широко дарил образцы и изделия из него музеям и «нужным» людям. Приглашал на Гумешки ученых и коллекционеров. И всяко поощрял полевских мастеров творить разные поделки из него. И добился-таки невиданного успеха. И толковая реклама сработала, и красота камня во всю мощь мастерами была показана: с 60-х годов XIII века — и навсегда! — уральские малахиты приобрели мировую славу. Не остался в накладе и Турчанинов.

Воспреемники его дела хорошо понимали роль малахита в прибылях хозяйства. Не без умысла поклонился в 1789 году Турчанинов-младший Екатерине II полуторатонною глыбой красы-камня. И императрице угодил, и престиж камня поднял. И вот уже используют цари малахит для дружеских подношений. Самым ценным подарком Александра I Наполеону считались стол, ваза и канделябр из малахита. Насколько высоко ценим стал этот камень, подчеркивает факт, что посещение малахитового рудника было включено в программу поездки императора Александра I на Урал в 1824 году наряду с посещением гремевших тогда на весь мир миасских золотых россыпей. Есть даже картина: державный горщик любуется своеручно добытой глыбиной этого камня.

Сысертские заводы принесли еще одну славу Алексею Федоровичу — славу мужественного и стойкого воинского командира, умело организовавшего — первым на Урале — эффективную оборону небольшого городка от пугачевских отрядов. За отважную оборону Сысерти и достойный отпор пугачевскому воинству Алексей Федорович в 1782 году был пожалован (вместе с рожденными детьми и детьми, что еще могут у него родиться, и потомством их) дворянским достоинством.

Только, жалуя Турчанинова за воинскую доблесть, не ведала Екатерина Великая, что следовало ей, по государственному рассуждению, считать его преступником, и немаловажным. И вот по какому поводу. Турчанинов скрыл от государыни, что в его землях есть золото. Скрыл, поскольку земля с этим металлом немедленно тогда отчуждалась в казну, и он, не желая поступиться своим добром, пошел на государственное преступление.

Нашел золото возле Сысертского завода посадский человек Иван Васильевич Кожевников. Как положено, заявил в Екатеринбургскую золотых производств экспедицию. Турчанинов же сделал так, что посланная команда (видимо, ослепленная его деньгами) ничего не нашла, а заявитель был закован в колодки. Усердный тюремщик, поручик Федоров, избил его, приговаривая: мол, по заводам не ходи, чужих руд не разыскивай! И хотя важный государев чиновник Мусин-Пушкин вскоре удостоверился в правоте Кожевникова и повелел его отпустить, ничто в ситуации с золотом не изменилось. Чтобы покончить вообще со всякими обследованиями, Турчанинов велел на месте находки построить дом и тем укрыл все следы.

И такой случай на его землях был не единственный…

Алексей Федорович Турчанинов умер 21 марта 1787 года.

Утверждают, он оставил наследникам — жене Филанцете Степановне, трем сыновьям и пяти дочерям — два миллиона рублей.



<< Назад   Вперёд>>  
Просмотров: 3587