Книги
Реклама
Л. М. Сонин. Тайны седого Урала

Как человек пришел на Урал


Люди на Урале появились совсем недавно. Это если сравнивать со временем появления человека вообще на нашей планете. Судите сами. По современным оценкам, самые первые люди на Земле объявились где-то около трех миллионов лет назад. Примерно через два миллиона четыреста лет они начали потихоньку, проникать на территорию нынешней России. И только еще через полмиллиона лет — примерно сто тысяч лет назад — первые люди появилась на Урале. Во всяком случае, ни геологи, ни археологи не находят более ранних следов людской деятельности на территории нашего края. Так что, по историческим мерам времени, люди только-только принялись осваивать Урал.

Как они выглядели, эти прапрауральцы? Пока мы точно этого не знаем — не найдено останков первых поселенцев Урала. Но приблизительный облик их представить можно: известные исследователи Урала археологи О. Н. Бадер и В. А. Оборин в книге «На заре истории Прикамья» высказывают мнение, что первыми уральцами стали самые что ни на есть обычные неандертальцы. Свое мнение они обосновывают установленным научным фактом, что люди на Урал пробирались несколькими путями (подробнее об этом поговорим несколько позже). Один из этих путей вел из Средней Азии на Южный Урал. И тут Бадер и Оборин кстати припомнили, что в Узбекистане академик Окладников отыскал полный скелет неандертальца (правда, совсем еще мальчишки), жившего примерно во время первоосвоения Урала. Воссозданный по этой находке антропологами облик неандертальца и был представлен ими как облик уральца эпохи проникновения людей на уральские земли. Итак, каков же он был?

Низкорослый, но, что называется, с широкой костью, плотный, мускулистый. Ноги неандертальца были несколько коротковаты, зато руки длинноватые, ухватистые. Может, потому, что приходилось ему часто прокрадываться по лесу, выслеживая добычу, или настороженно вслушиваться в его шумы, остерегаясь многочисленных врагов, привык он при ходьбе пружинисто сутулиться. Лицо этого человека носило явные признаки «обезьяньего родства» — убегающий назад лоб, приплюснутый широкий нос, толстенные надбровья нависали над небольшими глазами. В общем, на мой взгляд, вполне достойный портрет готового к самоутверждению бывалого землепроходца.

Чем занимались эти люди?

Думаю, что точно сказал об этом Константин Бальмонт:

В пещере начертил он на стене
Быков, коней. И чаровали, гривы.
Он был охотник смелый и счастливый.
Плясали тени сказок при огне…

Да, это были смелые и счастливые охотники — так следует из всех оставленных ими следов своей деятельности. Может, даже излишне смелые. Непонятно? Поясню. Пришельцы относились к так называемой мустьерской культуре (по имени пещеры Мустье во Франции, где найдены и подробно описаны одни из первых подобных стоянок наших предков). Так вот, мустьерский человек оставлял после себя буквально опустошенные территории. Археолог С. Н. Замятин исследовал стоянки того периода жизни неандертальца на Кубани (кстати, второго места, откуда мигрировали первожители на Урал). Так вот, на одной из стоянок он насчитал, что здесь было съедено около двух тысяч четырехсот зубров. Немало, учитывая, что охотничьи отряды меняли свои стоянки, как только путь для доставки к ним пищи крупного веса — в несколько сот килограммов — становился слишком длинен. Но оказалось, это далеко не полный объем трофеев древних охотников стоянки. Данные Замятина скорректировал другой известный археолог, Н. К. Верещагин, который задался вопросом: а насколько же найденное на стоянке число охотничьих трофеев соотносится с общим числом животных, убитых добытчиками с этой стоянки? Верещагин стал прикидывать — сколько зубров охотники не дотащили до базы, съев их по пути, сколько костей от зубров было просто разбросано по сторонам и не попало в учтенную Замятиным кучу, сколько всего растащили хищники, наконец, сколько костей просто смылось дождями и потоками после того, как стоянку покинули люди… Так когда Верещагин свел все свои цифры, оказалось — забито было по крайней мере в десять раз больше зубров, чем учтено Замятиным.

Верещагин пошел еще дальше.

Он задал себе более сложный вопрос: а сколько же было возможно организовать таких стихийных боен диких зверей тогдашним землянам? Сколько их было можно организовать хотя бы на месте нынешней европейской части нашей страны? Конечно, по его мнению, людей тогда здесь обитало немного. Высока была и детская смертность, и всякие саблезубые тигры не дремали, опять же пенициллина еще не изобрели. В общем, Верещагин пришел к выводу, что на Русской равнине и в Крыму тогда обитало около десяти — пятнадцати тысяч жителей. Дальше в ход пошла такая арифметика. Для пропитания, в общем, не столь уж и большой кучки людей (всего-то одна дивизия полного состава) требовалось им забивать в год около… 120 тысяч оленей. Или 80 тысяч лошадей. Или 30 тысяч бизонов. Или 10 тысяч мамонтов. Впечатляет? Откуда же взяты такие цифры? Получены они из анализа рациона современных канадских эскимосов, и поныне проживающих на северной окраине Американского континента и питающихся, как и их предки тысячи лет назад, почти исключительно плодами охоты. Так вот, каждый эскимос съедает в день, как подсчитал исследователь их быта Моуэтт, в среднем два килограмма мяса.

Естественно, никакой животный мир такого массированного истребления не выдюжит. Потому-то охотники, выбив дичь на одном участке Русской равнины, опустошив ее, вынужденно переходили на другой. Так и дотопали до Урала. Тем более что все же количество людей медленно, но вырастало. Следовательно, и зверей забивали побольше, — голод не тетка.

В то же время было бы неверно все многообразие поводов для миграции неандертальцев сводить к одной причине. Как не вспомнить, что именно к поре заселения Урала людьми надвинулся на Европу огромнейший вал ледника, перекрывший огромные пространства охотничьих угодий. Конечно, значительно сократились ареалы охоты. Но человек вновь доказал свою высокую приспособляемость. Как? Ко времени проникновения на Урал мустьерский человек был уже в некотором роде достаточно цивилизован. Он знал, как разжечь огонь, умел строить жилище, изготовлять одежду, создавать оружие из камня. И, что существенно, вполне постиг простую истину, что свежее мясо долго сохранить не удается. Оно портится. А ситуация вокруг диктовала необходимость дорожить добытыми трофеями: и мест охоты все меньше, и на глазах буквально убывали стада животных. Тогдашние люди скоро догадались о надежном способе хранить добычу — заморозить ее. Поначалу, видимо, так они делали в ледниках высоких гор. А затем, когда ледник пришел к ним на равнины, стали немедленно использовать и его. Так что охотники стали и по этим причинам обживать не очень, казалось бы, уютные для проживания зоны в приграничье оледенения. Обживая эту зону (а она в ту пору простиралась от места современной донской станицы Вешенской до современного Ивделя), неандертальцы, как утверждают археологи, не позднее чем за семьдесят тысяч лет до нас добрались до берегов Северного Ледовитого океана, по уральской, кстати, территории.

Следы пребывания человека древнего каменного века (палеолита) на Урале обнаружены практически на всей его протяженности. Есть они и в верховьях реки Урал — всего-то в сорока километрах от нынешнего Магнитогорска, есть и по течению реки Пышмы, в полутора километрах от города Сухого Лога, есть и в верховьях реки Печоры. После того как ученые основательно присмотрелись к этим стоянкам, стали для них очевидны два вывода. Первый — все стоянки человека палеолита на Урале оставлены охотниками, так как не обнаружено там ничего, кроме костей и охотничьих орудий. Слишком тонок на них был культурный слой: поспал, поел, обработал добычу — и вновь на новые места в гон за очередной жертвой. Второй — стоянок этих многовато отыскалось на территории края, что доказывает: Урал тогда был заселен довольно плотно.

Конечно, прибыв на новые места, неандерталец не изменял своим старым привычкам: все так же «браконьерничал», губя до нескольких тысяч мамонтов в год, причем предпочитал бить мамонтенков-недорослей, неопытных еще зверей — их легче было выследить, обмануть, загнать в ловушку, да и легче притащить добычу до пещеры.

Такая практика не могла вскоре же не отразиться на составе уральской фауны. Недаром известный геолог В. А. Лидер, специалист по изучению новейших геологических отложений Урала, суммируя результаты многолетних своих наблюдений, отметил: «…Осадки моложе ханмейского возраста (то есть если им менее тридцати пяти тысяч лет. — Л.С.) включают очень мало костей крупных млекопитающих… Факты подтверждают большую роль человека в уничтожении ряда крупных млекопитающих (мамонтов, носорогов, быков, лошадей) и изменение ареалов обитания современных видов…»

(А мы и доселе наивно пытаемся объяснить гибель мамонтов какими-то космическими причинами. Выбили, и все тут! Не было у наших предков Красной книги…)

Потому, наверное, стал изменяться и набор костей в пещерах древних охотников. Не думаю, что только производственной специализацией были определены такие вот наборы костей в пещерах. В Бызовой 99 процентов косточек — из мамонтовых скелетов. В Медвежьей 66,7 процента костей принадлежали уже северным оленям, и только 1,3 процента — мамонтам, а в Крутой Горе и вовсе нашли много видов костей — и от мамонта, и от северного оленя, и от волка. А на стоянке под Сухим Логом выкопали совсем уж разнокалиберный набор: кости волка, лисицы, песца, пещерного медведя, росомахи, сайгака, северного оленя, бизона, лошади, шерстистого носорога, зайца, сурка… Видимо, настолько оскудели леса, что били и волокли всё подряд. И что характерно, именно на последней стоянке найдены были уже и кости птиц, и кости рыб. Это симптоматично: значит, уже стали искать новые виды животных для пропитания. И к чести тогдашнего человека, он нашел правильный выход — именно с той поры в отложениях стоянок стали встречаться кости домашних животных. Человек стал осваивать методы интенсивного хозяйствования.

Определившись с обликом и занятиями неандертальцев, начавших обживать уральские земли, давайте все же определим — а откуда же они прибыли сюда?

Разобраться в этом вопросе нам поможет анализ каменных изделий, обнаруженных на стоянках древнего уральца. Ассортимент их, кстати, достаточно велик — около 60 наименований.

В мустьерской культуре Русской равнины давно установлены два устойчивых типа обработки каменных орудий: двусторонняя и односторонняя. Очагом распространения первой культуры стал на Русской равнине район в верховьях и бассейнах Дона, Днестра, Десны. Центром же, откуда распространилась вторая культура, были Крым и Кавказ. Так, люди, пришедшие на Урал, принесли с собой обе эти культуры. Показательны раскопки на стоянке Крутая Гора в среднем течении Печоры. Там сначала исследовали первый культурный слой, который представлял уже не просто место привалов охотников, а устроенное из костей крупных мамонтов жилище, неплохо спланированное, с местом для очага и разделки туш. В жилище том нашли много довольно тщательно, с двух сторон, обработанных каменных поделок. Особенно повезло изучавшему эту пещеру Е. М. Тимофееву. Он отыскал среди отложений культурного слоя характерные для равнинной культуры двусторонне обработанные треугольные наконечники (для стрел?) с вогнутым основанием. Стало очевидным — в этой пещере останавливались охотники, наследовавшие западную культуру, или, что вероятнее, сами и принесшие ее сюда. Но случайно кто-то копнулся в отложения этой пещеры поглубже — и проник в еще один культурный слой: набор каменных орудий из кремнистых плиток, пластин, отщепов, обработанных с одной стороны. Стало ясно — в пещере этой останавливались и люди, шедшие на Урал с Кавказа. Или из Крыма. Правда, кавказская версия выглядит более убедительной, поскольку в числе каменных орудий из этого слоя оказались скребок и резец, изготовленные из обсидиана — вулканического стекла. Такой горной породы на Урале пока не выявлено. По облику же своему и природным качествам камень оказался во всем близким к подобным горным породам в Армении, для которой они не редкость.

На Урале оказалось много стоянок, где сохранился каменный инвентарь и первого и второго типа. Так что считается установленным, что с западного направления на нашу землю люди пришли с двух сторон, с двумя разными культурами.

Но, как оказалось, то были не единственные пути прихода обитателей на уральскую землю. В Медвежьей пещере был найден еще один набор каменных орудий, который, как думает О. Н. Бадер, очень близок по набору признаков к сибирским изделиям палеолита.

Однако и это еще не все. Сравнение изделий из камня на уральских стоянках мустьерского человека позволило определенно указать на еще один путь миграции неандертальцев — из Средней Азии, вдоль Каспия, по реке Урал и далее вдоль западного склона Каменного Пояса до бассейна Камы. Почти по всему этому пути были найдены обработанные в «среднеазиатской» манере каменные изделия из южноуральской яшмы.

Так что, как видим, Урал заселялся сразу с четырех сторон — и с Русской равнины, и с Кавказа, и из Средней Азии, и из Сибири. Это все дало основание тому же О. Н. Бадеру утверждать: уже с древнейших времен заселения Урала человеком здесь происходило смешение нескольких антропологических типов людей — европеоидного и монголоидного. Да и тюрки еще «вмешались».

Другой известный исследователь древних поселений на Урале, В. В. Любин, обобщая находки следов человеческой деятельности той поры, отмечает, что поселенцы находились на довольно высоком уровне тогдашней цивилизации. Они умели добывать огонь, строить жилища, в том числе и утепленные, изготовлять одежду. И умели упорно трудиться, достигая довольно высокого результата в придании задуманной формы каменным орудиям.

Но в ту пору люди овладели и еще одним умением.

Они начали осмысленно осваивать минеральные богатства Урала.

Выше уже упоминалось о широком распространении поделок из южноуральской яшмы. Ныне известны и другие случаи разработок древними месторождений камня. Тогдашние уральцы активно эксплуатировали, к примеру, месторождение кварцитов близ современной деревни Баранчата (возле Нижнего Тагила). Там на откосе обширной выемки найдены и камнеотбойники из крупных кварцевых галек, и хорошо сохранившиеся следы сколов, отщепов кварцевых заготовок.

Может, это и стало одной из главных причин того, что с тех пор люди на Урале прижились всерьез и надолго. Здесь было в изобилии материала для изготовления рубил, ножей, скребков, наконечников. В достатке было зверья. И много пещер, где можно было найти пристанище. Как утверждает археолог Л. H. Рогачев, много изучавший древние поселения, они тогда создали даже и устойчивую культуру ведения домашнего хозяйства.

Жили небольшими, достаточно изолированными общинами. Социальная же организация бытия этих переселенцев, по мнению уже несколько раз цитированных выше О. Н. Бадера и В. А. Оборина, была довольно-таки примитивной. Пока они еще не придумали себе богов, не создали хотя бы простейшую общину, не имели даже семьи. Вообще, в области брачных отношений у них не было никакого порядка. Отец и дочь, мать и сын, брат и сестра вступали в беспорядочное сексуальное партнерство. Впрочем, уже вскоре началось появление возрастных брачных групп. Примерно в ту же пору люди стали делать намеренные захоронения умерших членов общины. Стало проявляться уважение к смерти. А следовательно, и к жизни.

Подытожив эпоху заселения Урала древним человеком, можно сказать, что к концу этого периода (это примерно десять тысяч лет до нашего времени) здесь сложился человек уже совсем современного, своеобразного антропологического вида.

Обитатели Каменного Пояса вместе с историей прошли по всем ступеням формирования современной цивилизации, не миновали ни одной.

Итак, вслед за палеолитом мы вступаем в мезолит.

К мезолиту сложился уже повсеместно и современный нам климат, и современная нам структура речной сети, и расположение озер, и состав и ареалы животного и растительного мира. Правда, излишняя активность охотников в палеолите принудила их поневоле сменить диету и основательно заниматься рыболовством. Во многих селищах того времени найдено много каменных грузил, гарпунов, крючков — орудий рыболовов. Зимою люди уже передвигались на лыжах и санях. Охотники стали использовать лук и стрелы.

Но главные открытия о жизни наших прапрадедов ждали археологов при раскопках в Среднем Зауралье. В селище на горе Голый Камень была обнаружена одна из первых на Урале мастерских по первичной обработке камня. Изделия из этой мастерской расходились как минимум по трем общинам. Начала создаваться, таким образом, уральская культура «фабричной» обработки камня. И еще одно открытие ожидало археологов на другом уже раскопе, недалеко от Свердловска, в Кокшаровско-Юрьевской стоянке. Там, кажется, впервые на Урале обнаружены кости домашней собаки. У человека появился друг. Конечно, завел-то его человек поначалу из конкретных корыстных целей — все труднее стало отыскивать зверье. Наверняка эти псы успешно выполняли и сторожевые функции (у людей стало появляться имущество, которое они уже не желали терять, появились и действительно художественные изделия).

Неолит. Пора неолита на Урале прежде всего характерна тем, что уральцы, кажется, именно с той поры всерьез вознамерились использовать факт своего проживания в горной стране. Повсеместно здесь начали возникать целые «фабрики» по изготовлению каменных орудий и разрабатываться «карьеры» по добыче разнообразного камня. Камень уже вполне профессионально обрабатывают — шлифуют, сверлят в нем отверстия. А затем стали даже изготовлять плиты для строительства жилищ.

Уже из этих фактов видно, что жизнь становится основательной, оседлой. В культурных слоях тогдашних селищ обильно встречаются черепки глиняной посуды. Мобильные охотничьи группы вряд ли брали с собой хрупкие глиняные сосуды.

Усложнилась и социальная организация неолитических общин.

Захоронения становятся значительно более частыми.

Упорядочились и семейные отношения. Специалист по неолиту Урала В. Н. Чернецов пришел к выводу, что в ту пору уже установилась традиция запрещения браков среди кровных родственников. Это, кстати, обусловило и сближение общин соседних селищ, что определило, в свою очередь, начало формирования более обширных этнических общностей. Именно тогда, по утверждениям лингвистов, на Урале стали заметно обособляться несколько прототипов современных уральских народностей. Мнение ученых основывается на том, что названия многих предметов бытового обихода, впервые появившихся как раз в то время, являются общими для всех финно-угорских языков (лыжи, горшки, лук и т. п.).

Кончился каменный век.

Наступил бронзовый.

Интересная подробность этого периода. Хотя на Урале он и наступил несколько позже, нежели на Кавказе, но все же явился одним из древнейших на территории нашей страны. Руду для бронзовых поделок на Урале добывал, если верить легендам, «чудной» народ, «чуди». Отсюда и пошло название — чудские копи, чудские рудники. Кстати, следы их и поныне отменно служат надежным поисковым признаком месторождений.

Большинство исследователей сходятся во мнении, что культура изготовления бронзовых поделок и вообще поисков металла уральцами заимствована с Кавказа. Но, научившись оттуда и чуду выплавления металла, и ремеслу его обработки, уральцы быстро превзошли учителей в качестве продукции. Во 2-м тысячелетии до н. э. уральские изделия появляются уже и в долине Днепра, и в Прибалтике. И они оказались настолько «конкурентоспособными», что стали вытеснять с тех «рынков» кавказскую бронзу.

Что еще интересного произошло тогда в оснащении труда у наших предков?

Вот хотя бы — в южноуральских степях появились колесные экипажи. Где-то именно с этих пор в культурных слоях селищ стали находить колеса. Поначалу в телеги впрягали волов, и только много позднее человек приручил лошадь.

К тому же времени относится появление у племен уральцев обычая хоронить умерших под курганами. Хронологически же первые курганы в уральских степях встали одновременно с первыми пирамидами на берегах Нила.

Интересная пора у уральских обитателей началась где-то в VI–IV веках до н. э. (это именно тогда проехался Ариспей «к северу от Танаиса», и его путевые заметки воспроизвел Геродот) — время интенсивного строительства городов на Урале. Именно городов, поскольку завелась мода (или вызрела жесточайшая необходимость) огораживать поселения людей разными фортификационными сооружениями. Иногда ставилось даже несколько рядов укреплений. На городище Алтен-Тау, возле нынешней Перми, устроены были, к примеру, аж три ряда валов и рвов. Видимо, и до Урала докатилась в те годы волна насилия, недобрый обычай воевать, отнимать друг у друга нажитое, наработанное. К. В. Сальников раскопал в Челябинской области городище — шедевр тогдашней фортификационной науки: толстенные стены высотой не менее трех метров, рвы вокруг них. Стены шли не по прямой линии — частыми зигзагами, а в заострениях этих зигзагов стояли высоченные башни с продуманными секторами обстрела. Было что защищать уральцам от потянувшихся через их земли кочевых орд, главной «установкой» которых, очевидно, было прибирать все, что плохо лежит. Тем более что тогдашние оседлые уральцы уже создали высокую культуру земледелия и кроме стад скота имели еще и полные пшеницы закрома. Еще более поразительны находки челябинских археологов под руководством Г. Б. Здановича в округе древнего урочища Аркаим. Там была раскопана целая страна городов с очень высоким уровнем цивилизации их обитателей. Ирригация, продуманная архитектура, мастерские металлургов, кузнецов, гончаров…

Кстати, переход к земледелию поставил перед новоявленными пахарями непростую задачу хранения урожая. Если от непогоды, гниения они довольно скоро научились спасать зерно, то от расхитителей закромов — мышей-полевок — спасения не было. И люди решили приручить злейшего врага мышей — кошек. Так с 1-го тысячелетия до н. э. и прижилось в наших домах это симпатичное животное, ставшее не только спасительным помощником в быту, но и истинным его украшением…

Население Урала росло очень быстро. Умелое земледелие, стабильная сытная жизнь привели к довольно плотной заселенности уральских просторов. Жить бы им всем поживать и добра наживать, да грянуло пришедшееся как раз на ту пору (третья — восьмая сотня лет нашей уже эры) жестоким валом насилия пронесшееся над Уралом великое переселение народов. Все эти пятьсот лет были нелегкими для уральцев, многое довелось им испытать. Толпы пришельцев — вначале грозные потоки гуннов, затем авары, мадьяры, турки и многие другие племена, сеющие смерть и порушение всего нажитого, потоками прошлись над Уралом. Главные их массы прошли через южноуральские степи. Но не все. Многие орды прорывались и в северные лесные районы, жгли и там города, отбирали все, что находили. Часто, лишенные всего — и крова, и пропитания, — обездоленные уральцы вливались с отчаяния в эти разбойные толпы и шли с ними дальше, ожесточенно неся смерть мирным людям. Свидетельством, что уральцы крепко пытались отстоять свои земли, остались многочисленные курганы от той поры — в них погребены погибшие воины. Но хоть и яростно сражались люди, сила напора была неодолима.

Многие из агрессоров в конце концов оседали в покоренных местностях. Происшедшие смешения, ассимиляции людских толп были, пожалуй, последними перед образованием именно нынешних языков и культур Урала. Пришельцы из Казахстана вместе с местными оседло-скотоводческими племенами в бассейне реки Белой составили башкирский народ. Проникшие по долинам рек Исети и Туры пришельцы в горно-лесном Зауралье основали протомансийскую общность. Те же, кто добрался до мест в бассейне Средней и Верхней Камы, приняли участие в формировании коми-пермяцкой народности.

Так к X веку н. э. и образовалась та уральская общность народов, которая, с немногими более поздними изменениями, живет здесь и в наши дни. Но с переселением людей связана еще одна интересная гипотеза. Ее автор, известный археолог Г. Н. Матюшин, занимался изучением неолитического поселения и погребений у южноуральского города Давлеканово. Матюшин отдал найденные в раскопках скелеты известному антропологу М. М. Герасимову для воссоздания облика человека того времени. Из Москвы пришел совершенно потрясший археологов ответ: человек со стоянки у Давлеканово по особенностям строения своего тела более всего походил… на американского индейца!!!

Сначала все было воспринято как нелепица.

С одной стороны, большинство ученых представляли себе заселение Америки через Берингию — погрузившийся ныне в океан перешеек на месте нынешнего Берингова пролива. С другой стороны, все каменные поделки американских неандертальцев так разительно отличались от найденных изделий в культурных слоях сибирских стоянок, что никакого разговора об общности этих культур и не возникало. Американские находки были обработаны с двух сторон, а сибирские ножи, скребки, чопперы были почти всегда обработаны с одной стороны. Тупиковая эта ситуация никак не разрешалась. Робкие попытки объяснить проникновение людей в американские просторы через Атлантический океан из Европы вызывали только вполне понятные сомнения. Хотя бы вот почему: а кому и зачем понадобилось в древнем каменном веке, до изобретения даже лодки, отправляться через океан?

Ю. В. Молчанов открыл на севере Азии стоянки человека, который в позднем палеолите обрабатывал камни так же, как и современные ему американские жители (дюктайская культура). И хотя на Урале да и в самой Сибири таких стоянок до наших дней еще не обнаружено, Матюшкин построил схему миграции палеолитического человека с Урала через север Сибири прямиком в американские прерии…

Пока анализ каменного инвентаря и возрастных соотношений стоянок палеолитического человека гипотезы Матюшина не опровергает.



<< Назад   Вперёд>>  
Просмотров: 7871