Книги
Реклама
Юрий Федосеев. Долетописная Русь. Русь доордынская. Русь и Золотая Орда

Глава 6. Софья Палеолог и ее влияние на внутреннюю и внешнюю политику Ивана III. Орда. Ханские междоусобицы. Основание Крымского и Казанского ханств. Царевич Касим. Золотая Орда и хан Ахмат, его планы и действия. Стояние на Угре. Смерть Ахмата и дальнейшее дробление Орды. Казань и Али-хан. Первое покорение Казани. Мухаммед-Эмин. Крымское ханство и Оттоманская Турция. Союз с крымским ханом. Поиски союзников в европе. Династический брак. Новая война и перемирие. Аннексия Твери. Рязанское наследство. Покорение Вятки. Судьва уделов братьев великого князя


На фоне новгородских событий развивалась интрига и с повторной женитьбой великого князя, сыгравшая немаловажную роль в формировании его последующей внешней и внутренней политики. Иван III и его советники хотели не просто международного признания Московской Руси, а признания, ставящего ее на один уровень с другими европейскими державами. В свою очередь католический Рим не терял надежд на расширение сферы своего влияния за счет «схизматов» Восточной Европы и приобретения в лице Москвы сильного союзника против Османской империи. В качестве инструмента для достижения своих целей и та, и другая стороны избрали племянницу последнего византийского императора Зою Палеолог. Воспитанная в католичестве невеста великого князя быстро поняла все преимущества своего будущего положения великой княгини в православной стране, а потому без колебаний приняла православие и свое новое православное имя Софья, забыв все, чему наставлял ее Папа Римский перед отъездом на Русь. Уже по пути в Москву она резко одергивает сопровождавшего ее папского легата, демонстративно выказывающего пренебрежение к православным обрядам и пытавшегося в ее присутствии отправлять церковную службу по католическому образцу.

12 ноября 1472 года, в день прибытия Софьи в Москву, митрополит Московский совершает торжественный обряд венчания. Пройдут годы, ее назовут интриганкой, стремившейся взять верх над своим супругом, обвинят в преждевременной смерти пасынка Ивана Молодого и вообще во всех «нестроениях», случившихся на Руси после ее появления. Все это, может быть, отчасти и имело место, но кто возразит, что благодаря этому браку у Ивана III появилось пусть гипотетическое, но право считать себя наследником византийского престола, а православную Москву — Третьим Римом?

У господина и простолюдина поведенческая мотивация — это «небо и земля».

Если простолюдин может ограничиться материальным достатком, мирной жизнью и уважительным к себе отношением, то мотивация государя сравнима разве что с мотивацией небожителей. Ему мало простых человеческих радостей, ему подавай беспредельную власть над страной и населяющим ее народом, международный престиж и обеспечение предсказуемости порядка престолонаследия с целью сохранения целостности подвластной территории. Его одолевает забота о будущем монаршей семьи и благополучии подданных. Это с особой остротой проявилось и в Москве с приездом византийской царевны, ставшей катализатором происходивших процессов.

Богоизбранническими амбициями московского князя объясняется и новый герб Московской Руси — двуглавый орел. Оттуда же и помпезный этикет, и придворные чины, и целование монаршей руки, и учреждение приказов с их чиновной иерархией, и рабское положение всех подданных перед лицом государя. С приездом Софьи, якобы заявлявшей, что она не желает быть рабыней татарского хана, связывают некоторые историки и окончательное падение татаро-монгольского ига.

ОРДА. Но что же произошло в Золотой Орде после не совсем удачного набега Едигея на Москву в 1408 году? После умершего в 1410 году Булат-Салтана трон, с согласия Едигея, унаследовал сын Тимур-Кутлуга Тимур-Хан, который, женившись на дочери своего покровителя, вскоре изгнал благодетеля из Орды, но и сам на троне не засиделся. Несколько месяцев спустя в результате интриги, поддержанной литовским князем Витовтом, Тимур-Хан был заменен сыном Тохтамыша Джелал-Еддином. Последний, не успев взойти на престол, начал вполне предсказуемое наступление на права московского князя Василия Дмитриевича в нижегородских землях. Но тот тоже оказался не промах — не прошло и года, как с его помощью на трон сел другой сын Тохтамыша — Керим-Берды, отсиживавшийся в Москве с 1408 по 1412 год.

В 1419 году золотоордынский трон вновь перешел к союзнику Витовта, но уже в лице царевича из того же Джучиева рода — Улуг-Мухаммеда, власть которого изначально была под угрозой из-за того, что ее добивались не менее властолюбивый внук Тохтамыша Кепек, обосновавшийся в Южном Поволжье, и двоюродный брат Улуг-Мухаммеда Давлет-Берди (Хаджи-Гирей). И без того шаткое положение нового хана нарушило вторжение в пределы Золотой Орды хана Барака из казахских степей (1422 г.). Он по очереди разбил всех трех претендентов на золотоордынский трон и через два года, отягощенный добычей, удалился за реку Яик (Урал). Улуг-Мухаммед с помощью Витовта восстановил свой суверенитет над Золотой Ордой, но ненадолго. Разразившиеся междоусобные войны в Польше (между Сигизмундом и Свидригайло) и в Москве (между Василием Васильевичем и Юрием Дмитриевичем) втянули в свой водоворот и татарских ханов. Поддерживая то одну, то другую сторону, они, по существу, воевали между собой. Но войны когда-то заканчиваются. Завершившись в Польше и на Руси, военные действия переместились на юг, в дикие степи. Но и там война не могла длиться бесконечно. Победителем в борьбе татарских царевичей дома Джучи вышел младший сын Тохтамыша Саид-Ахмад, а двоюродные братья Улуг-Мухаммед и Давлет-Берди были вынуждены откочевать. Один — в направлении СевероВосточной Руси, а другой — в направлении Крымского полуострова, где ими и их сыновьями были заложены Казанское (1445 г.) и Крымское ханства (1449 г.).

В оценке татарского мира нельзя не учитывать и множество мелких татарских племен, кочевавших еще со времен Батыя по днепровским степям и не желавших становиться вассалами малоавторитетных ханов-временщиков. Корпоративной и национальной солидарности они уже предпочитали хорошо оплачиваемую пограничную службу. По примеру татарских царевичей, состоявших на службе у московского князя, появились татарские отряды и у литовских князей, расквартированные ими в городах-крепостях, построенных Витовтом на правом берегу Днепра от Киева до Черного моря.

Появление в непосредственной близости к южным и юго-восточным границам Московского княжества весьма боеспособной орды Улуг-Мухаммеда положило начало новому этапу русско-татарских отношений. Начались они для Москвы крайне неудачно. Вместо того чтобы принять Улуг-Мухаммеда к себе на службу, как он того просил, Василий II направил против него войско во главе с Дмитрием Шемякой и потерпел поражение (1437 г.). Через два года Улуг-Мухаммед уже штурмует Москву, но, не осилив ее кремлевских стен, отступает, опустошая на своем пути русские города и села. В 1444 году он захватывает Городец, Муром, угрожает Суздалю, а 7 июля 1445 года его сыновья пленят самого великого князя. Через три месяца под обещание колоссального выкупа Василий II оказывается на свободе и возвращается в Москву в сопровождении татарских чиновников и их многочисленной вооруженной охраны, на «кормление» которой он вынужден был раздать русские города и волости. Вскоре после возвращения Василия из плена Улуг-Мухаммед сам становится жертвой честолюбия своего сына Махмудека. Это событие подвигло многих сборщиков дани из числа сторонников убитого хана перейти на службу московскому князю, заодно присвоив себе те деньги, то добро, что они успели собрать с русских земель.

Нужно сказать, что новые вассалы оказались достаточно благодарными. Ведь именно с их помощью, и в первую очередь с помощью двух других сыновей Улуг-Мухаммеда, царевичей Касима и Якуба, ослепленному и отрешенному от власти Василию II был возвращен великокняжеский стол. С этого момента они стали его опорой как во внутрисемейных междоусобицах, так и в войнах с внешними врагами. В 1447 году при поддержке этих царевичей было отражено нападение войск их брата Махмудека. Через два года на подступах к Москве в районе реки Пахры Касим нанес поражение экспедиционному корпусу Саид-Ахмада, а еще через год на берегах реки Битюг совместно с русскими полками — армии Мелик-Берди, пришедшей с низовий Волги.

Однако какую бы помощь татары ни оказывали великому князю, их присутствие тяготило русское население городов и вызывало неудовольствие Православной церкви. После окончания активных военных действий против Дмитрия Шемяки (1452 г.) возник вопрос: куда поселить союзников, ставших неудобными? Выбор пал на Городец-Мещерский, которому суждено было стать центром Касимовского царства, буферного между Москвой и Степью, верой и правдой служившего потомкам Василия Васильевича более 200 лет. Именно с этим событием большинство историков связывают фактическое окончание татаро-монгольского ига и прекращение регулярной выплаты дани. Ведь не на пустом же месте Василий II, умирая в 1462 году, завещал Великое княжество Московское своему старшему сыну без каких бы то ни было ссылок на волеизъявление татарских ханов.

Касим был весьма надежным союзником как Василия II, так и Ивана III. Но его, видимо, мало устраивала роль простого вассала. После смерти брата, казанского хана, Касим женится на его вдове и с помощью московских полков, а также своих доброжелателей из числа казанской знати делает попытку утвердиться на казанском престоле. Но эти его честолюбивые планы после трех походов на Казань закончились мирным договором на достаточно выгодных условиях для… великого князя. Сын Махмудека Ибрагим, освободив всех русских пленников, захваченных казанцами в предшествующие годы, на троне усидел.

Более агрессивно вела себя Золотая Орда, в которой где-то около 1460 года воцарился Ахмат (Ахмед-Хан), сын Кучук-Махмета из рода Джучи, решивший во что бы то ни стало восстановить верховенство Орды над Москвой и возобновить ежегодное поступление дани. Не добившись положительного результата от своих посольств, он в 1460 году предпринял первую попытку вооруженного давления на русских князей, но в районе Переяславля-Рязанского был остановлен и отброшен их войсками. Через пять лет он повторяет свой поход против московского князя, но тут в события совершенно неожиданно вмешивается крымский хан Хаджи-Гирей, который, имея свои резоны на Северное Причерноморье и Нижнее Поволжье, нападает в районе среднего течения Дона на походную колонну Ахмата, чем разрушает его агрессивные планы. Накануне и в период новгородского кризиса 1470–1471 годов Ахмат ведет активные дипломатические переговоры с Казимиром Литовским с целью согласованного выступления против Москвы, но так сложились обстоятельства, что ни тот ни другой не смогли помешать Ивану III в окончательном покорении вольнолюбивого Новгорода. И только в 1472 году Ахмат, вновь побуждаемый Казимиром, решается на очередной набег. Только вот пошел он не традиционным путем через Коломну, где его, кстати, уже ждали московские полки, а чуть западнее, через Алексин, расположенный неподалеку от литовской границы, в расчете на то, что к нему присоединятся литовские князья. Но его надежды на Казимира не оправдались, и хан, встретив достойный отпор русских войск на Оке, вынужден был вновь отступить в бескрайние степи.

Приближался переломный и судьбоносный 1480 год. Год, ассоциирующийся в сознании русских людей с окончанием унизительного и в то же время разорительного татаро-монгольского ига. Между тем обстановка внутри Московского княжества и за его пределами складывалась для Ивана III не совсем удачно. Единственным позитивным событием, относящимся к тому времени, можно считать лишь заключение союзнического договора Москвы и Крымского ханства, готовившегося на протяжении пяти лет и направленного на противодействие Польско-Литовской унии и Золотой Орде. Во всем остальном Иван Васильевич испытывал серьезные затруднения. В Новгороде в который уже раз открылся боярский заговор, теперь с участием самого архиепископа Феофила, в связи с чем московский князь вынужден был усмирять его вооруженной рукой (с октября 1479 г. по январь 1480 г.). Не успел он вернуться в Москву, как на псковские земли вторглись ливонские рыцари. Почти одновременно с этим подняли мятеж два его брата, недовольные тем, что им почти ничего не досталось от новгородской добычи. Хуже того, вместо помощи Пскову, о чем просили псковичи, братья великого князя в свою очередь принялись грабить псковские волости, не оставив в них после себя «ни цыпленка», да еще взяли «окуп» за то, что покинут пределы Псковской земли. А в это время уже было известно, что золотоордынский хан Ахмат и великий князь литовский готовятся к походу на Москву. В таких условиях и более могущественный государь испытывал бы сомнения и колебания. Однако великий князь сумел найти убедительные доводы для того, чтобы его взбунтовавшиеся братья перед угрозой внешнего вторжения в сентябре того же года возвратились в Москву для совместной защиты их общей «отчины» и «дедины». Войска же Ахмата к тому времени уже находились в непосредственной близости к границам Московского княжества. Но, как и в 1472 году, они не стали форсировать Оку, а медленно передвигались по окраине литовских владений мимо Мценска, Любутска, Одоева к Воротынску в ожидании литовских полков.

У Казимира и на этот раз образовались проблемы, теперь уже спланированные извне. Исполняя договор с Иваном III, Менгли-Гирей напал на южные пределы Литовского княжества, чем оттянул на себя войска Казимира. Удерживал Казимира от выступления против Москвы и ставший ему известным заговор западно-русских князей, которые ждали только удобного случая, чтобы перейти под юрисдикцию единоверного князя московского.

Тем не менее Ахмат, даже лишившись литовской поддержки, все же решается на самостоятельные действия. 8 октября он делает попытку переправиться через реку Угру, но, встретив упорное сопротивление русских войск под командованием Ивана Молодого и его дяди, князя Андрея Меньшого, вооруженных к тому же огнестрельным оружием, отходит на запад и в двух километрах от неудавшейся переправы разбивает лагерь. Началось знаменитое Стояние на Угре, сопровождавшееся мелкими стычками, обменом письмами и посольствами. Большинство историков склонны обвинять Ивана III в нерешительности и даже в трусости, которую он якобы проявил перед лицом нового татарского набега. В подтверждение своих слов они приводят строки из послания духовника великого князя ростовского архиепископа Вассиана Рыло, где он понуждает князя к активным действиям против Ахмата, не останавливаясь перед нелицеприятными обличениями. Вероятно, так оно и было, но почему-то (возможно, из-за нежелания прослыть негуманными) многие авторы весьма робко упоминают о рейде, предпринятом по приказу великого князя «служилым» крымским царевичем Нур-Давлетом и князем Василием Ноздреватым. А ведь в ходе этого рейда они дошли до Сарая, оставив после себя сожженные татарские становища и горы трупов — женщин, стариков и детей. Жестокий век! Татары оказались побежденными их же оружием, и, только осознав это, они в панике бросились восвояси от московских пределов (7 ноября), подвергая сплошному разорению владения литовского князя, обманувшего их ожидания.

Уходя в степи, Ахмат, как и Едигей в свое время, чтобы сохранить лицо, направил московскому князю письмо, требуя дани и повиновения, угрожая в противном случае новыми набегами и всевозможными карами. Но дни самого Ахмата были сочтены. Прознав, что золотоордынский хан возвращается с богатой добычей, ханы Тюменской и Ногайской Орд, объединившись, на одной из стоянок напали на его ослабленное холодом и бескормицей войско, убили самого хана, а литовскую добычу, включая множество пленников, поделили между собой.

В будущем Золотая Орда, еще более раздробленная сыновьями Ахмата, хоть и доставляла кое-какое беспокойство Московскому княжеству, но серьезной угрозы его национальной безопасности уже не представляла. Тем не менее, по обычаям раннего евразийского Средневековья, не только Иван III, но и его преемники продолжали нести большие материальные издержки на «покупку мира» у своих неспокойных соседей, посылая различным ханам, в том числе и своим касимовским вассалам, дорогие поминки (подарки) за счет средств, собираемых для этих целей с населения. Была даже четко определенная сумма расходов на эти цели — тысяча рублей в год, причем 717 рублей из великокняжеской казны, остальные за счет удельных князей.

Последующие десятилетия отношения Московской Руси со Степью строились в основном по схеме: Москва — Казань — Крым.

Так что же Казань? Через год после Стояния на Угре умирает казанский хан Ибрагим, сын первооснователя Казанского ханства Махмудека. Престол наследует Али-хан, его сын от одной из второстепенных жен. Но такое развитие событий не устраивает старшую жену Ибрагима, промосковски настроенную Нур Салтан, ставшую вскоре старшей женой крымского хана Менгли-Гирея и мечтавшую увидеть на казанском троне своего сына Мухаммед-Эмина. Начинается упорная борьба сторонников противостоящих партий. Не остается в стороне от этой борьбы и Москва. В 1487 году Иван III отправляет под стены Казани многочисленную рать во главе с князем Даниилом Холмским (тверская ветвь Рюриковичей). После двухмесячной осады Али-хан сдается, и на трон возводится Мухаммед-Эмин, чья вассальная зависимость от московского князя, как и зависимость его брата Абдулатифа, занимавшего некоторое время казанский трон, не подвергалась сомнению вплоть до самой смерти Ивана III.

Это было первое покорение Казани, после которого авторитет Москвы в глазах восточных правителей заметно вырос. Уже в 1490 году Иван III принимает посольство Герата. В том же году он заключает союз с ногайскими мурзами против «сыновей Ахмата», владевших осколками некогда могущественной Золотой Орды. Через два года он как «защитник всего православного христианства» принимает посольства кахетинского царя Александра, а еще через год и сам направляет посольство в далекий Египет.

Отношения Москвы с Крымским ханством складывались на фоне их враждебных отношений с Литвой и Волжской Ордой и с учетом утвердившейся турецкой гегемонии во всем Черноморском бассейне. Следует сказать, что Оттоманская Турция, возникшая на руинах Византийской империи, к тому времени владела морскими проливами, устьями Дуная и Днестра, Крымом и Таманью, из чего следовал совершенно естественный вывод, что султан единолично и по своему усмотрению распоряжался ключами от морских ворот Молдавии, Венгрии, Польши, Татарии и Руси. А поскольку крымский хан считался вассалом Турции, ибо власть получал из рук турецкого султана, то и политику он проводил соответствующую, а именно: не допустить, чтобы у католической Европы, которую турки вознамерились захватить, появился союзник в лице Московской Руси. И как бы это ни показалось парадоксальным, но общность врагов в лице Литвы и Волжской Орды на время сделала крымских татар — потомков недавних злейших врагов всех русских земель, иноверцев — чуть ли не единственными союзниками Московского княжества.

Увы, но союз этот, выгодный Москве, был крайне невыгоден другим русским землям, и в первую очередь православным южнорусским провинциям Литовского княжества, которые с молчаливого согласия, а то и по прямому указанию Ивана III подвергались беспощадным набегам крымских татар. Результатом одного из таких татарских рейдов было полное разрушение Киева, пленение и продажа на невольничьих рынках практически всех уцелевших жителей «матери городов русских» (1482 г.).

Но не нужно думать, что в разрешении спора между Москвой и Литвой за западно-русские земли Иван III опирался только на «иноверцев» и не пытался найти третейского судью или союзника в лице христианских королей. Поиск таковых велся достаточно активно. Так, в 1482 году московский князь обменялся посольствами с Венгрией, для того чтобы выработать совместные мероприятия против агрессивной политики короля Казимира. Переговоры, к сожалению, не достигли желаемого результата по независящим от сторон обстоятельствам. Через год Иван III договаривается о браке своего сына Ивана Молодого и дочери Стефана Молдавского Елены. Он понимает, что этот шаг накладывает на него серьезные обязательства по защите новых родственников-единоверцев, но идет на это сознательно в расчете на приобретение хоть и слабого, но стратегически важного союзника — на случай разногласий с крымскими татарами, венграми и поляками. В конце 1480-х годов Москва ведет активные переговоры с Германской империей. От королевской короны, принятие которой означало бы автоматическое вхождение Московии в систему Священной Римской империи, Иван III с присущим ему чувством собственного достоинства отказывается, предлагая заключить союзный договор. И вроде бы все шло к благополучному завершению, но в самый последний момент император отдал предпочтение Литве, и договор не вступил в силу.

Оставалось последнее средство урегулировать русско-литовские отношения — династический брак. И Иван III решает им воспользоваться. В 1493–1494 годах он ведет трудные и упорные переговоры о прекращении пограничной войны, которые завершаются… браком дочери Ивана III Елены и великого князя литовского Александра, сына Казимира. Это был безусловный дипломатический успех Москвы. Литва впервые признала за Иваном III право именоваться Государем всея Руси и отказывалась от притязаний на Новгород, Псков, Тверь, Рязань, Ржев, Вязьму, Алексин. Но это еще не означало, что Казимир признал и нелегитимность своей власти на западно-русских землях. Киев, Витебск, Полоцк, Гродно и другие ныне белорусско-украинские земли он считал чуть ли не своими «отчинами» и «дединами». Более того, подыгрывая дипломатической игре, московский князь притворно уступил Александру право владеть Смоленском, Любутском, Брянском и Мценском.

Однако мир длился недолго. После гибели от рук крымских татар киевского митрополита Макария (1497 г.) великий князь литовский назначил на его место смоленского епископа Иосифа, родственника перешедшего в католичество Яна Сапеги, который чуть ли не сразу по восшествии на митрополичью кафедру начал переговоры с папским двором об объединении церквей. Кроме того, вопреки заключенному русско-литовскому договору, римско-католическое польское духовенство не только вело наступление на права православной части населения Литвы, но и настаивало на принятии католичества дочерью Ивана III, великой княгиней литовской. Но это годилось лишь для дипломатических демаршей, поводом же активных действий стал отъезд из Литвы двух русских князей — Семена Можайского и Василия Шемячича, потомков злейших врагов Василия Темного, недовольных католическим засильем. Это придало последующим действиям московского князя благородный смысл — защита православия и православных христиан.

Согласовав с Менгли-Гиреем свои притязания на Киев и Черкассы, Иван III в мае 1500 года объявил Литве войну, которая ознаменована лишь победой московских войск под командованием прапрадеда первого русского царя династии Романовых Юрия Захарьевича Кошкина на берегах реки Ведроши да неудачной осадой Смоленска. На этом желание воевать как у той, так и у другой стороны иссякло. За неимением взаимоприемлемых условий для «вечного» мира в апреле 1503 года было заключено перемирие на шесть лет, выгодное Москве. Под юрисдикцией московского князя на все это время оставались вотчины Семена Можайского и Василия Шемячича, а именно большая часть Черниговско-Северской земли (бассейны рек Десна, Сож, Сейм), а также Брянск, Мценск, Любуцк, Дорогобуж, Любеч и ряд других городов, расположенных в верховьях Оки.

Увы, но границы средневековых государств были достаточно подвижны в связи с изменениями их политической, экономической и военной мощи. Юрисдикция более сильного государства, как ртуть на плоской поверхности, растекалась до тех пор, пока не встречала на своем пути преграду в виде мощных крепостей или сильного войска сопредельного государства, способного остановить ее продвижение. В качестве такой преграды могли выступать и силы, союзные предполагаемому объекту агрессии. Тем не менее слова «у сильного всегда бессильный виноват» как нельзя лучше подходят для оценки межгосударственных взаимоотношений того периода. Когда-то более сильный великий князь тверской в надежде на возможное доминирование в Северо-Восточной Руси при физически ущербном московском князе и под договор о брачном союзе своих малолетних детей помог Василию Темному возвратить Московский стол. Длительное время эти князья и их дети были союзниками, помогая друг другу в решении всевозможных внутренних и внешних проблем. Только вот такая помощь на межгосударственном уровне бескорыстной не бывает. Таков обычай. Поэтому Михаил Тверской (брат первой жены Ивана III), оказавший помощь Москве в покорении Новгорода, надеялся увеличить за счет северной республики и свои владения. Но московский князь делиться ни с кем не хотел: ни со своими братьями, ни с братом умершей жены. Обидевшись, Михаил вступил в антимосковский союз с Казимиром Литовским, что стало известно Ивану III, который в спешном порядке направил свои полки под Тверь. Как и следовало ожидать, Казимир остался безучастным к судьбе союзника, и тому ничего другого не оставалось, как в 1485 году признать Ивана III своим господином, а его сына, своего племянника, — «старшим братом». Тем не менее Михаил продолжал сношения с Казимиром. Тайное и на этот раз стало явным. Последовал новый поход на Тверь, сопровождавшийся массовым отъездом тверских бояр в лагерь московского князя и завершившийся изгнанием Михаила. Дабы не раздражать сторонников тверского суверенитета, на освободившееся место был поставлен сын тверской княжны Марии и московского князя Иван Молодой, что как бы сгладило и растянуло по времени фактическое поглощение некогда Великого княжества Тверского.

Проще и одновременно сложнее было с Рязанью. Там после смерти в 1483 году великого князя Василия правили два его сына — Иван и Федор, племянники московского князя. Иван Васильевич умер в 1500 году, оставив после себя на великом княжении пятилетнего сына Ивана под опекой матери и бабки, не выходивших из воли князя московского, что позволило ему беспрепятственно воспользоваться завещанием умершего бездетным в 1503 году Федора Васильевича и включить его удел в состав Московского княжества. Другая половина формально Великого княжества Рязанского дожидалась своей участи и своего времени, которое было уже «не за горами».

Небезынтересна история еще одного приобретения. Касается она древней провинции Господина Великого Новгорода — Вятской земли, ставшей самостоятельной еще в конце XII века. Свое название она берет от реки Вятки, по берегам которой преимущественно располагались ее города, заселенные в основном выходцами из Новгорода и других северных городов. Основным занятием вятчан было рыболовство, охота, добыча пушного зверя. Столицей этой северной республики являлся город Хлынов. Управлялась республика вечем и выборными посадниками. Деятельные и предприимчивые вятчане подчинили себе некоторые племена вотяков и черемисов, обложив их данью. Не оставляли они в покое и своих соседей, жителей новгородских пятин или волостей, теперь уже подвластных Московскому княжеству. Но самым примечательным было то, что они, по примеру новгородских ушкуйников, позволяли себе дальние походы вниз по Волге, разоряя и грабя на своем пути не только татарские города, но и караваны русских купцов и «гостей заморских». Поначалу вятчане искали союза с Москвой против Новгорода, потом — против казанских татар, но по мере распространения влияния московских князей они поняли, что наибольшую опасность для их независимости представляет как раз Москва, в связи с чем стали ориентироваться больше на ее противников. Во время смуты, связанной с борьбой за власть между Василием II и семейством его дяди Юрия Дмитриевича, вятчане заняли сторону противников великого князя московского, который в отместку предпринял против них два похода. Один из них завершился ничем, а вот поход 1460 года закончился победой москвичей и приведением к присяге свободолюбивой республики. Правда, присяга эта была с легкостью нарушена сразу же после ухода московских войск.

И вот, по прошествии четверти века, покорив Новгород и Тверь, Иван III принимается за решение вятской проблемы. В августе 1489 года 64-тысячное объединенное войско, состоящее из москвичей, новгородцев, тверичей и казанских татар, уже находившихся в вассальной зависимости от великого князя, осадило город Хлынов. Силы были настолько неравными, что вятчане согласились на все требования Москвы. Три зачинщика, возглавлявших антимосковскую партию, были схвачены и казнены. Несколько тысяч вятских феодалов и купцов (по уже установившемуся правилу освоения новых территорий и предупреждения возможных заговоров с целью восстановления прежних порядков) были насильственно вывезены в Москву — часть из них поступила на великокняжескую службу, а другая часть… рассажена по тюрьмам и монастырям.

Что же касается внутримосковских дел, то и здесь Иван III вел достаточно четкую линию на централизацию своей личной власти и ликвидацию удельных княжеств. Когда в 1472 году бездетным умер его брат Юрий Дмитровский, великий князь объявил его удел выморочным и взял в великокняжеское владение. Через девять лет та же участь постигла удел Андрея Меньшого Вологодского (в этом случае, правда, удел отошел к великому князю по завещанию и за большие долги). Еще через десять лет Андрей Большой Углицкий за неучастие в походе против Золотой Орды был обвинен в измене и взят под стражу, а его удел конфисковали в великокняжескую казну. К концу княжения Ивана III лишь Волоцкое княжество, принадлежавшее его брату Борису, оставалось удельным в составе Великого княжества Московского.

А в Великороссии относительную самостоятельность еще некоторое время сохраняли Псков да половина некогда Великого княжества Рязанского, о чем мы уже говорили.



<< Назад   Вперёд>>  
Просмотров: 2709